Привычка к отчаянию куда хуже, чем само отчаяние.
Самый удобный способ познакомиться с городом – это попытаться узнать, как здесь работают, как здесь любят и как здесь умирают.
Раз я знаю, что ты придешь, я могу тебя ждать сколько угодно.
Стихийное бедствие не по мерке человеку, потому-то и считается, что бедствие – это нечто ирреальное, что оно-де дурной сон, который скоро пройдет. Но не сон кончается, а от одного дурного сна к другому кончаются люди, и в первую очередь гуманисты, потому что они пренебрегают мерами предосторожности.
В обычное время мы все, сознавая это или нет, понимаем, что существует любовь, для которой нет пределов, и тем не менее соглашаемся, и даже довольно спокойно, что наша-то любовь, в сущности, так себе, второго сорта.
- Теперь я знаю, что человек способен на великие деяния. Но если при этом он не способен на великие чувства, он для меня не существует.
- Похоже, что человек способен на все.
- Нет-нет, он не способен долго страдать или долго быть счастливым. Значит, он не способен ни на что дельное.
Легкое отвращение перед будущим, что зовется тревогой.
Другие твердят: "Это чума, у нас чума была". Глядишь, и ордена себе за это
потребуют. А что такое, в сущности, чума? Тоже жизнь, и все тут.
....одно дело - ценить красоту и совсем другое - поддаваться ее соблазну.
Довольно просто притворяться совершенно иным человеком с теми, кто ничего не знает о твоем прошлом… Вдали от дома я по меньшей мере успешно изображал полное спокойствие.