Я прекрасно чувствовала себя в одиночестве. Иногда я даже предпочитала его всему остальному.
— Думаю, там был постскриптум, — сказал он.
— Постскриптум? Мы никогда прежде его не писали.
— Мне показалось, он там необходим.
— Он точно необходим.
— Постскриптум. — Он убрал прядь волос с моей щеки. — Ты мне нравишься. Очень.
— Когда я ходила на свидания, мы с подружками обычно говорили: «Не плачь при нем до третьего свидания».
— Не плакать? — нахмурившись, переспросила я.
— Да. Парни пугаются, когда видят слезы.
— Думаю, об этом мне беспокоиться не стоит.
— Ты не плачешь?
— Не добираюсь до третьего свидания.
— С кем ты разговариваешь?
— Сама с собой.
— Ты слишком часто это делаешь.
— Знаю. Я единственная, кто меня понимает.
Если хочешь романтических отношений с парнем, сначала он должен посчитать тебя загадочной, затем интригующей и только потом смешной. В таком порядке. Если порядок нарушится, ты навсегда подпадаешь под категорию друга.
По своему опыту знаю, что самые последние трусы как раз и прячутся за угрозами и всякими обидными словами.
Если я провалюсь, значит, провалюсь, но по крайней мере попытаюсь.
Произносит он это таким тоном, что мне хочется купить ему все сумки на свете или из чувства солидарности самому начать носить такую же.
– Что случилось? – спрашивает она. – Парни. Идиоты. Люди.
Я чувствую поток дикой нервной энергии, как будто в данный момент совершаю нечто грандиозное, нечто такое, что полностью изменит мою жизнь. Говорю себе: «Она тебе нужна», – сажусь в машину и уезжаю.