admin

Народу в большинстве своем безразлично, кто им управляет. Народ все равно знает, что «там, наверху» все куплено, и кресла в том числе. Ради правды, так оно и есть. На выборы давным-давно почти никто не ходит, но явка почти всегда сто процентная.

Я видел, что происходит, когда люди получают слишком много свободы, – медленно проговорил Вайлериус. – И видел то, что происходит, когда власть принадлежит сразу всем. В этом случае она не принадлежит никому, её просто нет. А когда нет власти, то нет и страха наказания за содеянное, вот тогда и начинается самое жуткое. Люди понимают, что пришло время вседозволенности. Это ещё хуже, чем любая тирания.

Имя нам - легион. Мы живём по привычке, мы умрём молодыми стариками и будем забыты к ближайшей субботе, поскольку утреннее похмелье после пятничного загула выдавит нас из памяти всех знакомых. Знакомых, потому что друзей у нас нет. Друзья в наше время непозволительная роскошь, на них нужно тратить время, которого нам всегда не хватает. Всё, что останется от нас - странички в соцсетях. Они наше надгробие.

Не человек диктует условия короне, а она подчиняет его себе. Власть ревнива, ей не нужны конкуренты. Есть только она и человек, который ей обладает, все остальные - лишние.

Когда ты думаешь, что кому-то нужен, но сам при этом даже задницу от стула не хочешь оторвать, то ничего хорошего с тобой не случится. Ничто что-то не порождает.

— Одна из ф-фатальнейших человеческих ош-шибок — брат Юр вытянул руки перед собой и пошевелил пальцами — Н-не стоит даже п-пытаться успеть везде, в этом н-нет никакого смысла. В-во-первых, ты неминуемо оп-поздаешь всюду, т-так ничего и не успев, в-во-вторых у тебя создастся вп-печатление, что т-ты всем нужен, а это не т-так. И с-самое главное — делая м-множество д-дел, т-ты забудешь, какие из н-них твои, а какие нет, в результате ты ост-танешься наедине с ч-чужими долгами и ч-чужими проблемами, к-которые отныне с-стали твоими. Всем х-хорошо, в-все д-довольны, а т-ты намыливаешь для себя п-петлю.

девочки, которые в детстве не блещут красотой, получают отличную возможность воспитать себя незаурядными личностями – в отличие от своих смазливых подруг, которым нет необходимости беспокоиться о таких мелочах, как кругозор и интеллект.

Одна среди туманов

Карен Уайт

После десяти лет отсутствия Вивьен Уокер возвращается в город детства из солнечной Калифорнии и селится в уютной усадьбе у реки. У нее за плечами болезненный разрыв с мужем, и она надеется, что родные места помогут ей пережить потерю. Но первые дни приносят лишь разочарование – в доме пусто, ее бабушка умерла, все вокруг совершенно изменилось, и даже старый кипарис, в тени которого Вивьен в юности «слушала песню болот», загублен безжалостным торнадо. Стихийное бедствие наталкивает...

Если он не видит, какая ты на самом деле, если не замечает твоих положительных качеств, это только его проблема – не твоя. Нельзя прожить жизнь, глядя на все чужими глазами, потому что это твоя жизнь. Твоя и ничья больше. И первое, что ты должна сделать, – это добиться, чтобы человек, которого ты каждое утро видишь перед собой в зеркале, тебе нравился. Это главное, остальное приложится.

Одна среди туманов

Карен Уайт

После десяти лет отсутствия Вивьен Уокер возвращается в город детства из солнечной Калифорнии и селится в уютной усадьбе у реки. У нее за плечами болезненный разрыв с мужем, и она надеется, что родные места помогут ей пережить потерю. Но первые дни приносят лишь разочарование – в доме пусто, ее бабушка умерла, все вокруг совершенно изменилось, и даже старый кипарис, в тени которого Вивьен в юности «слушала песню болот», загублен безжалостным торнадо. Стихийное бедствие наталкивает...

Видеть ворону - радости быть. Двух увидать - яд печали испить. Три - это к свадьбе, к разлуке - четыре, пять - быть богатым, шесть - денег просить. Семь - это тайну большую узнать, (жаль, что нельзя ее здесь рассказать). Восемь - блаженства за гробом испить, девять - во ад, умерев, угодить. А коли ты десять ворон увидал, значит, ты черта живьём повстречал.

Одна среди туманов

Карен Уайт

После десяти лет отсутствия Вивьен Уокер возвращается в город детства из солнечной Калифорнии и селится в уютной усадьбе у реки. У нее за плечами болезненный разрыв с мужем, и она надеется, что родные места помогут ей пережить потерю. Но первые дни приносят лишь разочарование – в доме пусто, ее бабушка умерла, все вокруг совершенно изменилось, и даже старый кипарис, в тени которого Вивьен в юности «слушала песню болот», загублен безжалостным торнадо. Стихийное бедствие наталкивает...

«Время уезжать все равно настанет, даже если ехать тебе некуда»

Одна среди туманов

Карен Уайт

После десяти лет отсутствия Вивьен Уокер возвращается в город детства из солнечной Калифорнии и селится в уютной усадьбе у реки. У нее за плечами болезненный разрыв с мужем, и она надеется, что родные места помогут ей пережить потерю. Но первые дни приносят лишь разочарование – в доме пусто, ее бабушка умерла, все вокруг совершенно изменилось, и даже старый кипарис, в тени которого Вивьен в юности «слушала песню болот», загублен безжалостным торнадо. Стихийное бедствие наталкивает...