В детстве мы верим, что взрослые знают все, и даже если мир нам не понятен, они сумеют придать ему смысл. Даже после того, как мы сами взрослеем, в минуты страха и печали нас инстинктивно влечет к старшему поколению, ибо мы надеемся наконец-то получить от них некий великий и тайный урок о смерти и боли. Но вместо этого мы узнаем, что единственный урок таков: жизнь продолжается.
Мы живем в наших телах. Нападению на эту крепость наших мыслей оставляет шрамы, которые могут быть не видны, но никогда не исчезнут.
И когда мне становилось грустно, я был склонен упиваться горем, нагромождая свои беды друг на друга, и разваливаясь на них, как дракон на своих сокровищах. Мне нужно было сфокусироваться на том, что я имел, а не на том, что потерял.
Если некоторые ученики с неохотой идут на учебу, отпустите их. Если неохотно приходят все - замените писца. Если дети усвоили, что учение есть утомительное, скучное и бесполезное занятие, они никогда не станут учиться.
Есть завершения. Есть начала. Иногда они совпадают, и конец чего-то одного отмечает начало чего-то другого. Но иной раз после конца просто наступает долгая полоса - время, когда кажется, что все завершилось и ничто другое уже не начнется.
Когда что-то или кто-то угрожает благу и счастью твоих ребят, ты готова на все. Сделаешь то, чего и представить не могла бы, причем не раздумывая. Иногда достаточно даже скрытой угрозы. Необязательно вредить людям, чтобы заставить их действовать определенным образом – одной мысли об этом бывает достаточно.
Вот у тебя муж есть, а вот его уж нет.
Неведенье есть благо, уж поверь мне.
Когда действительно хорошо кого-то знаешь, тебе точно известно, за какие ниточки нужно потянуть.
Люди в гневе порой совершают безумные вещи