Мои цитаты из книг
Иногда,чтобы увидеть скрытую истину, нужно просто поменять угол зрения.
Профессор символогии и религозной иконологии из Гарварда Роберт Лэнгдон приезжает в Музей Гуггенхайма в Бильбао, чтобы принять участие в презентации открытия, которое «изменит лицо науки навсегда». Хозяин вечера его друг и бывший студент, Эдмон Кирш, сорокалетний технологический магнат, чьи ослепительные изобретения и смелые предсказания сделали его противоречивой фигурой во всем мире. Этот вечер не должен стать исключением: он утверждает, что всех ждет удивительный прорыв, который бросит вызов...
"- Для человеческого мозга, - объяснил Кирш, - любой ответ лучше отсутствия ответа. Для нас невыносимо оказаться в ситуации " недостаточно данных". Поэтому мозг изобретает недостающие данные и предлагает нам если не сам порядок, то иллюзию порядка - мифы, философские и религиозные системы, так или иначе обьясняющие необьяснимое.
Профессор символогии и религозной иконологии из Гарварда Роберт Лэнгдон приезжает в Музей Гуггенхайма в Бильбао, чтобы принять участие в презентации открытия, которое «изменит лицо науки навсегда». Хозяин вечера его друг и бывший студент, Эдмон Кирш, сорокалетний технологический магнат, чьи ослепительные изобретения и смелые предсказания сделали его противоречивой фигурой во всем мире. Этот вечер не должен стать исключением: он утверждает, что всех ждет удивительный прорыв, который бросит вызов...
Я не обязан верить, что тот же Бог, который одарил нас чувствами, здравым смыслом и разумом при этом требует, чтобы мы отказались от их использования.
Галилей
Профессор символогии и религозной иконологии из Гарварда Роберт Лэнгдон приезжает в Музей Гуггенхайма в Бильбао, чтобы принять участие в презентации открытия, которое «изменит лицо науки навсегда». Хозяин вечера его друг и бывший студент, Эдмон Кирш, сорокалетний технологический магнат, чьи ослепительные изобретения и смелые предсказания сделали его противоречивой фигурой во всем мире. Этот вечер не должен стать исключением: он утверждает, что всех ждет удивительный прорыв, который бросит вызов...
А впрочем, много ли вообще можно узнать о своем ближнем?
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
- Твой отец трахает все, что движется, - сказал он.
- Позвольте забрать вашу тарелку. - Я так опешила, что даже глазом не моргнула.
Этому меня научила мать: прикройся вежливостью. Парируй боль хорошими манерами. Как Джеки Кеннеди. Одно из достоинств того поколения - они умели отбивать обиду, гасить оскорбления формальностью. Но потом это вышло из моды.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
Не таким я себе представляла этот праздник. От этого несоответствия я немного загрустила. Но тут же напомнила себе - грустить нужно там, в моем старом мире, где люди смиренно хлебали горькую микстуру жизни. Где всех поработили деньги, где все застегивали рубашки до горла, чтобы придушить в себе любовь.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
— Он сказал, что не хотел ее убивать, ничего такого, просто хотел, чтобы она заболела. — Саша говорила нерешительно, примерялась к этой мысли. — Это же не очень плохо, да?— Не знаю, — сказала я. — Как по мне, так очень плохо.— Но я ведь с ним живу, понимаешь, — сказала Саша. — В смысле, он платит за квартиру и все такое.— Куда-то уйти всегда можно, — сказала я.Бедная Саша. Бедные девочки. Мир раскармливает их обещаниями любви. Как же сильно им нужна эта любовь, только ее почти никому не достанется. Паточная попса, платья, которые в каталогах описывают непременно со словами “закат” и “Париж”. И как грубо потом у них отбирают эти мечты: от рывка разлетаются пуговицы на джинсах, в автобусе мужчина орет на подружку, а на них никто и не смотрит.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
Лучший способ дать парню отставку — это дать кому-нибудь еще
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
Я никому ничего не сказала, потому что хотела её защитить. Потому что – ну а кто ещё не любил? Кто хоть раз обнял Сюзанну и сказал ей, что вот это самое сердце, которое бьётся у нее в груди, бьётся там не зря?
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
Я видела, как старенькие губные помады "Ярдли" - теперь уже восковое крошево - продают в интернете по сотне долларов за штуку. Чтобы взрослые женщины снова могли вдохнуть этот химический, цветочный дух. Вот чего всем хочется - знать, что их жизни существовали, что люди, которыми они были когда-то, до сих пор живы внутри них.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...