Толстуха! Туша! Ноги как тумбы! Годится для сборной Англии по регби.
На меня сразу обрушились потоки воды, а стена дождя не позволяла ничего разглядеть. Но тут небо разрезала молния, и я увидел промокшую до нитки Джулию – она, спотыкаясь, бежала к мосту. Я снова залез в машину и посигналил ей фарами. Она остановилась. Я посигналил еще раз. Она нерешительно направилась в мою сторону и, не дойдя несколько метров до машины, опять остановилась. Я опустил стекло и позвал ее.
-Я не знаю, - наконец произнесла Луиза, - доведется ли тебе когда-нибудь испытать, каково это - вдруг понять, что ты совсем не знала своего ребенка. - Она глубоко, со всхлипом вздохнула. - У меня есть все ее вещи. Ее одежда, книги, музыка. Фотографии, которые ей нравились. Я знаю ее друзей и людей, которыми она восхищалась, я знаю что она любила. Но ее я не знала. Потому что не знала, кого она любила. У нее была целая жизнь - целая жизнь, - о которой я не имела никакого представления. Самого главного о ее жизни я не знала.
Присутствовать при муках человека, оглушенного страшным горем, - тяжкое испытание: ты невольно чувствуешь себя бессердечным, лишним и циничным.
Словно человек, который, стоя на краю утеса или железнодорожной платформы, чувствует, как сзади его подталкивает невидимая рука. А что если? Что если просто шагнуть вперед? Если просто крутануть руль?
Я открылась миру слишком юной.
Боль кажется не такой сильной, а унижение не таким горьким, если другим о них ничего не известно.
Я не могу запомнить то, что хочу, а то, что стараюсь забыть, продолжает всплывать в памяти.
Why is it that I can recall so perfectly the things that happened to me when I was eight years old, and yet trying to remember whether or not I spoke to my colleagues about rescheduling a client assessment for next week is impossible? The things I want to remember I can’t, and the things I try so hard to forget just keep coming.
‘She didn’t keep things from me,’ Louise said to the counsellor, and she watched his eyes slide from her face.
‘That’s what all parents think,’ he said quietly, ‘and I’m afraid all parents are wrong.’