Щёлкнул зажигалкой, помогая мне прикурить. Отказываться стало как-то поздно, поэтому вспомнив свой первый студенческий опыт, я поднесла сигарету к губам, но затягиваться не стала. Егор, встав в дверном проёме, сделал пару глубоких затяжек и, скосив на меня взгляд, напомнил
– Вариант, что он просто мой друг, ты не рассматриваешь? – хмыкнула я, но, заметив, как мама буквально побагровела, поспешила сбавить обороты: – Мам, ну что ты опять начинаешь? Он просто иногда подвозит меня на работу?
– Лен, ты, похоже, не понимаешь, да? – его тон из привычно насмешливого, стал серьёзным, а между бровей залегла глубокая складка. – Нельзя же так. Тебе уже не восемнадцать и…
Это было обидно, но… Чёрт, он был прав. Признавать я это не собиралась, а обсуждать тем более. Мы сдружились, но всё же были не настолько близки, чтобы жаловаться Егору на вечную гонку за скупой похвалой, поддержкой и одобрением.
В собравшейся компании я никого не знала настолько близко, чтобы поделиться своими переживаниями и поплакаться в жилетку. Но этого человека сейчас хотелось видеть меньше всего. А тем более общаться
Егор заступил мне путь и, склонив голову набок, улыбнулся. Медленно скользнул липким взглядом по моему декольте, талии, бёдрам, ногам и, шагнув ближе, проурчал
Понедельник не заладился с самого утра. Оправдывая своё мистическое «лёгким не бывает», он зараза щедро отсыпал мне непредвиденных проблем
– Тю-ю, напугал жопу веником, – фыркнула я и, подмигнув своему отражению, попыталась успокоить: – Крутой юрист тебе в помощь, а я помогу. Детей тоже не отберёт. Оставишь его без штанов, ни один суд на его сторону не встане
– Самая тёмная ночь всегда перед рассветом, – пробурчала я и, подмигнув своему отражению, помчалась в прихожую
– Ир, ну ты чего? – опасаясь нового витка истерики, позвала я и, выбрав из помад самую яркую, осторожно уточнила: – Давай только без нервов… Что именно ты подписала? Когда? Есть ли свидетели