Странница

— Кажется, Паша мне изменяет. — Тебе «кажется» или изменяет? С чего ты взяла? *** Три месяца назад мой муж получил повышение, а вместе с ним и молодую секретаршу с прекрасным именем Лола. Всё как по учебнику: переписки «по работе», холод в постели и срывы на мне по пустякам. Мы всё больше отдаляемся друг от друга, и хотя у меня нет доказательств, я чувствую, что он больше не мой. Но если он меня разлюбил, почему не отпустит?

Я знаю с точностью до дня, когда мой дом превратился в клетку, муж в надзирателя, а моя жизнь жены могущественного олигарха окончательно перестала быть моей. В этот день я узнала, что муж нашёл мне молодую замену и продал тайно дело десяти лет моей жизни — коллекцию камей Великой Княгини Ксении Александровны, которую я собирала по миру. — Без сцен! Мне нужны наличные, я нашёл какого-то молодого придурка, который отвалил за коллекцию в два раза больше, чем я рассчитывал. Найди себе другое...

Я провожу в ванне почти полтора часа, но когда заканчиваются вторая серия сериала и коробка конфет, вытаскиваю пробку из слива ванной и ставлю вместо нее сетку-фильтр, чтобы в трубу не уплыли размокшие лепестки роз. Сама выбираюсь на кафельный пол и начинаю сушить волосы феном... Минут через десять понимаю, что вода уходит очень медленно. Зная, что муж и дочь вечно забывают про сетку и засоряют слив своими волосами, я решаю воспользоваться вантузом. Несколько активных движений – и на дно...

До конца рабочего дня мужа осталось минут пятнадцать, и я отправляюсь к нему. Вообще, обещала, что приеду к пяти, но, кажется, буду к половине пятого: сделала все, что планировала, быстрее. Тем лучше: сразу поедем домой, чтобы выспаться перед самолетом. Завтра ранним утром отправляемся с ним и нашим сыном на Байкал. Оставив автомобиль на служебной парковке университета, я иду в холл. Охрана меня знает и пропускает без лишних вопросов. Я поднимаюсь по лестнице на третий этаж, где находится...

Звук был первым, что пробилось сквозь пелену оцепенения. Сладострастный стон, который принадлежал… моему мужу, Антону. Второй была вонь. Дешёвый мускусный парфюм, обожаемый Ксенией, смешался с запахом пота и чего-то ещё… греховно-интимного, превратившись в тошнотворный коктейль предательства. Я знала этот аромат, могла выделить из сотни других – сколько раз подруга оставляла его шлейф в моей машине, на диване в гостиной, за обеденным столом… Ксюша жила недалеко от нас, в соседнем квартале...

— Каково быть уверенным, что владеешь мной? Зачем все эти годы была нужна такая безвольная слабохарактерная жена, неспособная даже достойно ответить? — Заткнись, — рычит он. — Правды боишься? Больше всего на свете боишься, что я смеюсь над тобой. Так вот: мне смешно. Ты — жалкий, Витюш. Никчёмный. И знаешь это.

— Лика — Артём тоже сел, потянулся к брюкам. — Какой ты прекрасный подарок мне приготовил, — услышала я свой спокойный голос, словно со стороны. — Просто незабываемый. Офигенный. — Подожди, ты не так поняла...Я не дала ему договорить. Два шага к кровати. Крышка с коробки слетела на пол. Я схватила торт обеими руками, чувствуя, как пальцы проваливаются в мягкий бисквит, и с размаху впечатала Тёме в его симпатичную физиономию. — С днём рождения меня, — зло усмехнулась я.Развернулась и пулей...

– Я беременна. – Что ты сказала? – Я... Я беременна, Гордей. Муж резко подходит ко мне, нависает. – Я против этого ребенка. Категорически. Я не могу позволить, чтобы ты... Я тебя люблю. И мне не нужно детей. А после я узнаю, что молоденькая деваха родила ему дочь... Не нужна я? Не нужен мой ребёнок? Я подниму, выращу, выведу в люди сама. Мы обойдёмся без тебя. И когда ты вдруг всё осознаешь, — будет поздно. Меня уже не вернуть...

– Кто она? – Да какая разница? – он пожал плечами. – Женщина. Женщина… А кто же тогда я? Я не сразу поняла, что задала этот вопрос вслух. Надеялась, что Рома не услышал, но он развернулся и спокойно посмотрел мне в лицо. – Ты? Ну, Юль, ты же понимаешь, теперь ты, как будто не совсем женщина... Как я с тобой буду… – Что? – прошептала я. – Что ты сказал? Рома взгляда не отвел, но и больше ничего не ответил. И я поняла: он не испытывает ни сочувствия, ни жалости, ни даже тени смущения....

Сегодня нас с сыночком выписывают из роддома. Ещё недавно я была уверена, что это будет самый радостный день в моей жизни. Цветы, шары, и мой любимый, светящийся от счастья муж. Но… В палату входит не он. Его водитель. – Агния Сергеевна, – смотрит на меня холодно, – Дмитрий Валерьевич просил передать вам это… Закатывает огромный чемодан. Я немею от дурных предчувствий. – Зачем? – еле выдавливаю. – И где он сам? – Это ваши вещи. А Дмитрий Валерьевич в отъезде. – С ней? – доходит до...