"Само по себе искусство обмана не требует каких-то чрезвычайных талантов: оно приобретается практикой, совершенствуется с опытом, и овладеть его приемами способно большинство из нас."
Человек, играющий спектакль не для зрителей, а сам по себе, подвержен опасностям психологического рода. Просто обманывать не так уж трудно: все зависит от опыта и профессиональной компетентности, эти качества может развить в себе почти каждый. Но в отличие от виртуозного фокусника, актера или шулера, которые, окончив представление, могут влиться в ряды публики, тайный агент лишен такой возможности. Для него обман — это прежде всего средство самозащиты. Он должен обезопасить себя не только извне, но и изнутри, должен остерегаться самых естественных импульсов: зарабатывая кучу денег, он не вправе приобрести даже иголку с ниткой; он может быть умницей и эрудитом, но ему придется бормотать глупости и банальности; он может быть образцовым мужем и семьянином, но будет вынужден при всех обстоятельствах сторониться тех, кого любит.
Но как, черт побери, им все это стало известно? Он был уверен, что избавился от "хвоста", когда направлялся после обеда с Эшем к дому Смайли. А деньги? Откуда им известна байка о том, что он якобы украл в Цирке деньги? Эта байка была исключительно для внутреннего пользования... Откуда же они узнали про нее? Откуда, черт побери?
– Значит, это тюрьма для шпионов? – попыталась разобраться Лиз.– Эта тюрьма для тех, кто отказывается признать реальность социализма, кто полагает, что у него есть право на сомнения, кто идет не в ногу со всеми. Для предателей, – кратко резюмировала она.
Но куда эвакуироваться, когда мир вокруг рушится?
Просто поразительно, что люди могут иногда рассказать о себе, если только это дает им возможность выпендриться своим знанием иностранного языка.
Всегда есть дюжина причин для того, чтобы ничего не делать <...>. И только одна причина, чтобы что-то делать. Это когда ты хочешь.
Standing at the middle of a secret stage, playing world against world, hero and playwright in one: oh, Bill had loved that all right.
– Эти московские портные – нечто невообразимое. Оденут тебя как какого-нибудь паршивого кладбищенского сторожа.
– Это точно, – подтвердил Смайли, чье мнение о лондонских портных было ничуть не лучше.
Я знаю, что может произойти между мужем и женой, когда они поссорятся. Она хочет досадить ему. Разозлить, вызвать гнев, пожалуй. "Хочешь знать, что я тут делала, пока ты там пьянствовал и отплясывал?" - что-то вроде этого. Борис бежит к гориллам и все им выкладывает, они шарахают ее чем-нибудь по голове и увозят домой.
'I have a theory which I suspect is rather immoral', Smiley went on, more lightly. 'Each of us has only a quantum of compassion. That if we lavish our concern on every stray cat, we never get to the centre of things. What do you think of it?'
If it's bad, don't come back. Promise? I'm an old leopard and I'm too old to change my spots. I want to remember you all as you were. Lovely, lovely boys.
Прервавшись на минуту, Смайли отодвинул от себя тарелку с недоеденным ужином, который покрылся белесыми хлопьями жира похожими на утреннюю изморозь поздней осенью.
Предательство, в сущности, дело привычки
Способность к выживанию <...> есть не что иное, как способность к безграничной подозрительности.