Прирожденные неудачники вызывают раздражение: бродят с видом побитой собаки и нелепой повязкой на голове. Они притягивают беду, и не столь уж важно, идет война или нет, нимб незаслуженного страдания в результате им обеспечен.
И в этом, братья и сестры, наша беда: мы говорим о вещах, кои высказать невозможно. Мы пытаемся сохранить в нашей грешной плоти смыслы, которые ей не дано удержать, как не дано безумцу положить в кошелек лунную дорожку. Мы тщимся рассказать историю, дабы увлечь других за Иисусом, но Иисус не есть история. Он конец всех историй.
Вот до чего ложь довела мир. Вся ложь, сказанная людьми с начала времен, вся ложь, которая ещё будет сказана. Это цена, которую нам всем приходится платить за то, что доверия между людьми больше не существует. И именно поэтому два разумных существа не могут приблизиться друг к другу без задней мысли, как это делают звери, даже с самыми невинными намерениями. Цивилизация, будь она неладна!
Незаменима. Обычно это слово начинают слишком часто повторять именно перед тем, как кого-нибудь заменить.
Общие страдания далеко не гарантируют взаимной симпатии.
Никто не хочет страдать, если страданий можно избежать. Каждый человек мечтает, в сущности, об одном и том же.
Мне иногда кажется, что единственное , о чем стоит говорить, - это то, о чем люди говорить не хотят ни под каким видом.
Общие страдания гарантий тесной дружбы не создают.
Под кожей мы все одинаковы.
Как это типично для мужчин: они настолько одержимы собственными идеями, что не замечают человеческих страданий прямо у себя под носом.
— Вот реинкарнация – это прикольно, – сказал он, пытаясь сдерживать возбуждение. – Шона – ну, подруга моя – считает, что это – полная чухня, но по-моему, что-то в этом есть. У каждого же душа, типа, а душу не уничтожишь. Ну и должны же тебе по справедливости дать еще один шанс – может, у тебя по новой лучше выйдет. – Он громко и напоказ расхохотался, словно призывая поддержать его. – Кто знает, а? Может, я после смерти стану телкой или даже зверюшкой какой!
Если у собаки вожак – рохля, то собака чувствует себя несчастной. И начинает жевать ковер, мочиться на диван, тащить еду со стола – точно как избалованный ребенок. Плохих собак не бывает. Бывают только безголовые хозяева.
Что же касается хот-дога… было как-то странно потратить столько сил и времени на спасение одной собаки, чтобы через несколько дней съесть другую.
Быть уродом - изнурительное занятие.
— Бессмертие. Дети – ведь это бессмертие, врубаетесь? Бесконечное продолжение рода, врубаетесь? Я на всю эту брехню о жизни после смерти не прикалываюсь.
- Жизнь - это дерьмо. Согласны? - Не знаю, - вздохнула Иссерли. - Этот мир так прекрасен.
Никто не идет навстречу страданиям, которых можно избежать.
Избыток свободы приводил к тому, что рано или поздно ее начинали посещать мрачные мысли. И спасала от этого только работа.
А Иссерли? Что станет с Иссерли?
Атомы, из которых она состоит, смешаются с кислородом и азотом воздуха. Ее не закопают в землю, как обычно: если хорошенько вдуматься, в результате она станет частью неба. Ее невидимые останки со временем перемешаются с атомами этого чудесного мира. В каждой снежинке будет жить частичка Иссерли, а упав на землю, она будет вновь возвращаться на небо с водяными парами. В дождь часть ее будет жить в сияющей всеми цветами спектра дуге, которая иногда соединяет поверхность моря с берегом. Вместе с туманом она будет укутывать поля, но сквозь нее при этом по-прежнему будут видны звезды. Она будет жить вечно.
Мужчины! Кабинетные герои — почти все они, — а делать грязную работу посылают женщин.
Смешно, конечно, — отчасти — получить такую рекомендацию от бездушной машины, но зато ее и исполнить легче. Прислушиваться к советам таких же людей, как она сама, Иссерли никогда не умела.
Просто вот он, а вот она. Как это там называется… веление инстинкта, верно? Закон гребаных джунглей.