Иногда яблоко от яблони не то что далеко падает, но и вовсе предпочитает смыться в другую галактику.
Вообще, когда я находился среди тех, кому доверял, я выглядел вполне под стать своему настоящему характеру: слегка пришибленным и наивным.
Но я, росший под надзором деспотичной матери, умел считывать малейшие признаки тревоги, разочарования или злости. Такой суперспособностью обладают все, кто в детстве зависел от эмоционально нестабильных взрослых.
Золотой рыбке можно вызвать скорую, или это плохая идея?..
Многие полагают, что не привлекать к себе внимания – это стратегия, гарантирующая безопасность. Не выделяться, не представать перед судом чужих мнений. Это может действительно казаться удачной игрой с минимальными потерями. Но у такой позиции тоже есть цена. Например, риск не прожить свою жизнь.
Уроки восприятия красоты – не тот курс, который бы я выбрал осознанно, но тот, который нужен каждому, кто хочет прожить счастливую жизнь.
– Когда ты видишь что-то часто, то начинаешь воспринимать это как должное, каким бы удивительным оно ни было. Из-за этого многие столь сильно любят путешествия – в поездке впечатления свежи, а также остро чувствуется мимолетность и ценность красоты. Это побуждает к еще большей внимательности и желанию успеть полюбить. И поэтому же существует оборот «что имеем – не храним, потерявши – плачем», ведь только лишившись важного предмета, удается взглянуть на него по-новому и опять остро ощутить его прелесть…
Горе чаще разъединяет людей, чем объединяет, а ведь это чертовски плохо. Переживать его в одиночестве – будто набивать себе рот землей.
«Рейс “Москва – Дворец архангела Михаила”. В полете вам будут предложены прохладительные напитки и исповедь».
– Ведьмы, колдуны, колдуньи, шаманы, маги – все одно, – послушно повторил я.
Феликс одобрил:
– В мире вообще все – одно, если спуститься на молекулярный уровень.
Переезд – как обновление. Кнопка reset. Думаю, это очень логично: найти себе новую крышу, раз старая все равно уехала.
– Эй! Какое имя ты дашь клинку?
– Пусть будет Людвиг.
– Э-э-э, Бетховен?.. Почему?..
– Он должен быть глух к мольбам врагов, – торжественно сообщил я, и Феликс закашлялся, от неожиданности поперхнувшись кофе.
Почти каждый новый знакомый мгновенно приклеивал на меня ярлык «надменный ублюдок», а какое-то время спустя менял егона «пугающе положительный парень, почти сын маминой подруги», что тоже было подобно грузу из камней-обязательств. До отрывания и выбрасывания ярлыков доходили немногие.
— Так и зачем нужно было всё портить? – глухо отозвалось привидение. — Ну мы же люди. – Голден-Халла улыбнулся, гася боевое заклинание. – Ужасно несовершенные, если вдуматься, существа.
Интересно, что это – мудрость или смирение? — Усталость, – отозвалась я.
Самый главный закон человеческого бытия звучит просто: где внимание, там и результат!
Обитавшая на той стороне зима накинулась на нас, больно щипая за щёки. Искрящийся снег, ослепитель-ное холодное солнце над капканом древних гор, силуэты волков на скалах и суровые ели в белых мундирах - это снова была сказка, которая восхищала меня и в то же время отталкивала. Чужая сказка для моего слишком летнего сердца. Но какая же строгая и красивая!
Никогда не знаешь, куда занесëт.
Морган проснулся, Морган поел, Морган пострадал.
Вечная проблема друзей, живущих на разных концах света:сколько ни общайся при встречах, всегда будет казаться, что мало.
Я верю, что каждый встреченный нами человек чему-то нас учит. Всякий несет с собою урок: кто-то больший, кто-то меньший, но для мозаики твоей жизни потребуются все они. Причём правила у игры жёсткие: незаконченным этот узор не останется, а вот какой ценой и с какой попытки ты соберёшь все стёклышки – уже только твоё решение. И какими цветами ты их окрасишь – тоже твоё.
Долбаные смертные, да какого ж пепла вам не живётся!
Главное, конечно, случайно не умереть в процессе.
— Подъём! — грозно воскликнул Артур после того, как я, к его вящему изумлению, проигнорировала прилетевший снаряд.— Мы не в армии, эй! — простонала я, ещё глубже закапываясь под подушку. — Можно как-нибудь понежнее?..— Понежнее было в семь утра, когда я сказал тебе «Доброе утро». Чуть менее нежно — в девять, когда я спросил: «Разве не ты сама хотела тренироваться?» А сейчас уж, прости, время крайних мер под названием «полдень».
Когда очень долго живёшь с какой-то болью, освобождение от неё кажется нереальным. И когда ты принимаешь решение всё-таки выкорчевать её, а потом понимаешь, что она уже ушла, то в груди смешивается растерянность и радость. И, да, конечно же, печаль. Светлая печаль в стиле Маркеса: «Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было».