– Почему у твоих детей глаза, как у меня? Тройняшки тут же потупили взгляды, будто стыдясь. А я уперла руки в бока: – Можно подумать, это такая уж редкость! – Редкость, вообще-то. Его имеют всего полтора процента людей, – прищурившись, пытается заглянуть в самую душу. – Что ты этим хочешь сказать? – усмехнулась я нервно. – Устал играть глупые игры? – Игры? О чем ты? – А ты? Как долго ты будешь притворяться, что просто так взял меня на работу?! – Конечно, не просто так… – вкрадчиво...
– Малыши, как дела? – вдруг сменив тон, беспечно интересуется он. Сынишка смущается, а дочка кокетливо щурится и выдает беззастенчиво: – Холосо! Но мы узе не малыши! – Не малыши? – поймав нужную нить, Макар ее уже ни за что не отпустит. – А сколько вам лет? Отчаянно сигнализирую детям, но в мою строну они даже не смотрят. – Пять! – старательно топорщит пальчики сын, сдавая меня с потрохами. – Сколо шесть! Мужчина, шесть лет назад обманувший меня, медленно поворачивается. И пригвождает к...
– Почему у твоих детей глаза, как у меня? Тройняшки тут же потупили взгляды, будто стыдясь. А я уперла руки в бока: – Можно подумать, это такая уж редкость! – Редкость, вообще-то. Его имеют всего полтора процента людей, – прищурившись, пытается заглянуть в самую душу. – Что ты этим хочешь сказать? – усмехнулась я нервно. – Устал играть глупые игры? – Игры? О чем ты? – А ты? Как долго ты будешь притворяться, что просто так взял меня на работу?! – Конечно, не просто так… – вкрадчиво...