Цитаты из книг
Вы молчанием не защищали. Вы просто оставляли меня без оружия.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
В нем была настоящая ненависть к системе, настоящая боль, возможно, настоящая память. Но именно такие люди страшнее корыстных. Корыстный остановится, когда получит выгоду. Идейный пойдет дальше, потому что каждая жертва покажется ему ступенью к очищению.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
Настоящая власть для них не в том, чтобы избежать падения, а в том, чтобы иметь достаточно чужих рук, которые подхватят до пола.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
На первый взгляд он не походил на чудовище. У чудовищ, как выяснила Ариана за годы работы с судебными делами, редко бывает удобная внешность. Чаще всего они выглядят как люди, которые знают, какую вилку взять к рыбе и кому отправить цветы после похорон.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
— Его светлость всегда приходит первым туда, где потом можно сказать, что он пытался предотвратить беду.
— Как удобно жить с чистыми руками, если все ножи заранее вложены в чужие.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
Хороший стражник знал, когда молчание сохраняет больше жизней, чем верность инструкции.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
— Не путайте надежду с пророчеством.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
— Я стражник, ваше величество. Моя честность обычно начинается после приказа.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
иногда публичное унижение — это не конец власти. Это способ сделать человека слишком заметно беспомощным, чтобы его перестали считать опасным.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
при дворе неожиданности редко бывают новыми. Обычно они просто поздно доходят до тех, кого касаются.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
Во дворце возраст женщин становился государственной тайной после сорока, если они хотели выжить среди молодых лиц и старых сплетен.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
Эти комнаты были не домом, нет. Дом во дворце невозможен, если ключи от твоей двери принадлежат не тебе.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
Жалость была хуже сплетен. Сплетня хотя бы признавала в тебе силу причинить неудобство. Жалость сразу хоронила.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
Когда человек отказывается от вещи, он обычно перестает следить, куда ее унесли.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
если против тебя выносят приговор, слушай каждое слово. Потом именно в словах найдешь трещину.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
Ей хотелось спросить: «За что?» Нет. Это был бы слабый вопрос. Так спрашивают те, кто еще верит, что унижение нуждается в причине. Ей хотелось сказать: «Вы пожалеете». Пошло. Пусто. Так шипят брошенные любовницы в дешевых пьесах для городских сцен.
Король объявил меня ненужной женой перед всем двором. Снял с меня знак королевского дома. Отправил в дальнее крыло дворца. И даже не посмотрел вслед. Хороший конец для удобной, тихой жены, которую год держали рядом только ради древнего договора. Я должна была просить развода. Должна была бежать. Но ночью брачный договор вспыхнул черным огнем, и из пепла заговорила мёртвая королева: «Не уходи. Иначе следующей умрёшь не ты. Умрёт он». Теперь я знаю: Каэл Равенир не просто тиран. Его корона...
"...любовь без уважения превращается во власть."
— Подпиши, Алиса. После развода ты никто. Мой муж сказал это спокойно. Почти равнодушно. Будто десять лет брака, двое детей, дом, который я собирала по кирпичику вместе с ним, и жизнь, отданная его успеху, можно перечеркнуть одной подписью. Кирилл уже все решил. Дом остается ему. Бизнес — ему. Деньги — по его усмотрению. Мне — квартира, компенсация и благодарность за то, что когда-то была удобной женой. А дети, по его мнению, должны жить там, где стабильность. То есть с ним. Он забыл только...
"Справедливость не отменяет горя. Она только не даёт горю стать унижением."
— Подпиши, Алиса. После развода ты никто. Мой муж сказал это спокойно. Почти равнодушно. Будто десять лет брака, двое детей, дом, который я собирала по кирпичику вместе с ним, и жизнь, отданная его успеху, можно перечеркнуть одной подписью. Кирилл уже все решил. Дом остается ему. Бизнес — ему. Деньги — по его усмотрению. Мне — квартира, компенсация и благодарность за то, что когда-то была удобной женой. А дети, по его мнению, должны жить там, где стабильность. То есть с ним. Он забыл только...
"Семья - это не те, кто выносит тебя за дверь, а потом просит не шуметь."
— Подпиши, Алиса. После развода ты никто. Мой муж сказал это спокойно. Почти равнодушно. Будто десять лет брака, двое детей, дом, который я собирала по кирпичику вместе с ним, и жизнь, отданная его успеху, можно перечеркнуть одной подписью. Кирилл уже все решил. Дом остается ему. Бизнес — ему. Деньги — по его усмотрению. Мне — квартира, компенсация и благодарность за то, что когда-то была удобной женой. А дети, по его мнению, должны жить там, где стабильность. То есть с ним. Он забыл только...
"Иногда ребенку проще заботиться об игрушке, чем признаться, что забота нужна ему самому."
— Подпиши, Алиса. После развода ты никто. Мой муж сказал это спокойно. Почти равнодушно. Будто десять лет брака, двое детей, дом, который я собирала по кирпичику вместе с ним, и жизнь, отданная его успеху, можно перечеркнуть одной подписью. Кирилл уже все решил. Дом остается ему. Бизнес — ему. Деньги — по его усмотрению. Мне — квартира, компенсация и благодарность за то, что когда-то была удобной женой. А дети, по его мнению, должны жить там, где стабильность. То есть с ним. Он забыл только...
"Иногда материнство - это не выиграть спор. Иногда - очистить клубнику от хвостиков так, чтобы у ребенка на один вечер стало меньше причин бояться."
— Подпиши, Алиса. После развода ты никто. Мой муж сказал это спокойно. Почти равнодушно. Будто десять лет брака, двое детей, дом, который я собирала по кирпичику вместе с ним, и жизнь, отданная его успеху, можно перечеркнуть одной подписью. Кирилл уже все решил. Дом остается ему. Бизнес — ему. Деньги — по его усмотрению. Мне — квартира, компенсация и благодарность за то, что когда-то была удобной женой. А дети, по его мнению, должны жить там, где стабильность. То есть с ним. Он забыл только...
"...сила не всегда в том, чтобы ответить. Иногда - в том, чтобы промолчать вовремя."
— Подпиши, Алиса. После развода ты никто. Мой муж сказал это спокойно. Почти равнодушно. Будто десять лет брака, двое детей, дом, который я собирала по кирпичику вместе с ним, и жизнь, отданная его успеху, можно перечеркнуть одной подписью. Кирилл уже все решил. Дом остается ему. Бизнес — ему. Деньги — по его усмотрению. Мне — квартира, компенсация и благодарность за то, что когда-то была удобной женой. А дети, по его мнению, должны жить там, где стабильность. То есть с ним. Он забыл только...
Он поднял глаза.
— И учусь молчать, когда мои мысли несправедливы к тебе.
Рейнар, не поднимая головы от знаков, сухо произнёс:
— Запишем этот день в летопись. Дракон обнаружил пользу молчания.
Марта, проходившая мимо с корзиной белья, добавила:
— Главное, чтобы открытие закрепилось.
Три года я была женой ледяного дракона. Тихой, удобной… ненужной. Наш брак был сделкой, и я это знала. Но всё равно глупо надеялась, что однажды он посмотрит на меня иначе. Что во льде его сердца найдётся место и для меня. Не нашлось. Когда в замок вернулась женщина, которую все называют его истинной, меня просто вычеркнули из жизни. Без скандалов. Без сожалений. Он сам сказал: — Этот брак был ошибкой. В ту же ночь я узнала, что ношу под сердцем его ребёнка. Я ушла. Не...
— Дети не рождаются для престолов. Это взрослые придумывают им клетки и называют их судьбой.
Три года я была женой ледяного дракона. Тихой, удобной… ненужной. Наш брак был сделкой, и я это знала. Но всё равно глупо надеялась, что однажды он посмотрит на меня иначе. Что во льде его сердца найдётся место и для меня. Не нашлось. Когда в замок вернулась женщина, которую все называют его истинной, меня просто вычеркнули из жизни. Без скандалов. Без сожалений. Он сам сказал: — Этот брак был ошибкой. В ту же ночь я узнала, что ношу под сердцем его ребёнка. Я ушла. Не...
— Прекрасно. Теперь, когда все обменялись душевными ранами, князь ляжет, пока я не прибил его из милосердия.
Три года я была женой ледяного дракона. Тихой, удобной… ненужной. Наш брак был сделкой, и я это знала. Но всё равно глупо надеялась, что однажды он посмотрит на меня иначе. Что во льде его сердца найдётся место и для меня. Не нашлось. Когда в замок вернулась женщина, которую все называют его истинной, меня просто вычеркнули из жизни. Без скандалов. Без сожалений. Он сам сказал: — Этот брак был ошибкой. В ту же ночь я узнала, что ношу под сердцем его ребёнка. Я ушла. Не...