Цитаты из книг

Есть ведь написанное по принципу: «прочитал – забудь быстрее», а есть те книги, которые хочется поставить на полку и под настроение, забравшись под плед с любимой книжкой и большой чашкой чая, перелистывать странички. И оттуда потянет ветром странствий, огнем любви или просто запахом печенья с корицей, потому что у автора было хорошее и теплое настроение, когда он писал эти строчки

Отражение. Зеркало надежды

Галина Гончарова

Родители – это хорошо? Только не тогда, когда они появляются у тебя на пороге через пятнадцать лет после разлуки и пытаются стребовать алименты. Любовь – это прекрасно? Но не когда она безответная и молчаливая. Нравиться мужчинам приятно? Но ведь смотря каким… И это проблемы только Матильды. А у Марии-Элены свои беды. Столица – роскошь и блеск королевского двора? Нет, господа, это змеиный клубок заговорщиков. Аллодия – прекрасная страна? Но не когда на границе сорок тысяч врагов, которые...

– Буду вам признательна за приглашение, господин Асатиани.
Она правильно поняла жест Давида и не стала говорить глупостей вроде: «у меня нет денег» или «я не хожу в такие дорогие рестораны». Кто приглашает, тот и платит. И Давид мог себе это позволить.
А еще…
Девушек обычно приглашают в то заведение, которое соответствует их уровню. Мужчины отлично в этом разбираются, хотя и не говорят вслух. Но кому-то хватит пиццерии, а кто-то заслуживает и большего.
Кому-то дарят побрякушку за сто рублей, кому-то кольцо с бриллиантом в десять карат.
Такова жизнь.

Отражение. Зеркало надежды

Галина Гончарова

Родители – это хорошо? Только не тогда, когда они появляются у тебя на пороге через пятнадцать лет после разлуки и пытаются стребовать алименты. Любовь – это прекрасно? Но не когда она безответная и молчаливая. Нравиться мужчинам приятно? Но ведь смотря каким… И это проблемы только Матильды. А у Марии-Элены свои беды. Столица – роскошь и блеск королевского двора? Нет, господа, это змеиный клубок заговорщиков. Аллодия – прекрасная страна? Но не когда на границе сорок тысяч врагов, которые...

Разговор с самим собой еще ни в одном мире не приветствовался. Завидуют, гады! Вот и мешают поговорить с умным человеком!

Отражение. Зеркало отчаяния

Галина Гончарова

Не смотрите в старые зеркала. Никто не знает, в какие миры они ведут, кто может из них выглянуть и как это изменит вашу жизнь. Матильда – сирота. Без образования, без денег и связей. Мария-Элена тоже сирота. Увы, без защиты, но с деньгами и титулом. И со множеством желающих этим воспользоваться. Что будет, если девушки из разных реальностей, с разными проблемами и трудностями получат возможность хотя бы разговаривать? Смогут ли они изменить свою судьбу? Отбиться от врагов? Ведь...

– Больно… – Зато бесплатно.

Отражение. Зеркало отчаяния

Галина Гончарова

Не смотрите в старые зеркала. Никто не знает, в какие миры они ведут, кто может из них выглянуть и как это изменит вашу жизнь. Матильда – сирота. Без образования, без денег и связей. Мария-Элена тоже сирота. Увы, без защиты, но с деньгами и титулом. И со множеством желающих этим воспользоваться. Что будет, если девушки из разных реальностей, с разными проблемами и трудностями получат возможность хотя бы разговаривать? Смогут ли они изменить свою судьбу? Отбиться от врагов? Ведь...

Маги жизни спасают людей от болезни. А кто спасет их от самих себя?

Если считаешь себя выше других, стоит чаще смотреть под ноги. А то ведь даже на плесени можно поскользнуться. Да так, что костей не соберут.

— Мы не выбираем, кем родиться. Но какими стать – можем решать только мы. Как жить, кого любить, куда идти…

Птица не бывает счастливой в клетке, даже если та покрыта золотом. Птице нужны небо и простор. Пусть там гроза, пусть холод и голод, но небо! Свобода!

Все мы – рабы своих недостатков. Кого-то легко сломать жадностью, кого-то завистью, кого-то болью или ненавистью… Не магия делает человека лучше, это может сделать только он сам. Либо подняться до человека, либо спуститься вниз, к твари дрожащей и блеющей. Или – зубастой и кусачей, но все равно твари.

Женщина - это слабое, нежное, хрупкое существо, которое преодолеет любые препятствия! И становиться у нас на пути опасно!

Не отвергайте женщин, они могут и не простить пренебрежения

А самое дорогое у нас жизнь и здоровье. Остальное купим, выбросим, починим или вовсе забудем.

- Харни, у тебя, кажется, отмычка всегда под рукой? - Никак нет, ваша светлость. - А если прикажу? - Так точно, ваша светлость.

— Говорят, что у каждого лекаря – свое кладбище. Знаете, ваше сиятельство, страшно, когда кто-то умирает. Когда ты не можешь помочь, потому что не хватает знаний, умений, когда можно было бы спасти человека, и, может быть, кто-то другой смог бы, но не ты. Он уходит, а ты смотришь в глаза его близким и понимаешь, что такое настоящая боль. А еще страшнее, когда не можешь помочь потому, что не хватает самого простого. Лекарства, бинтов. Мы ведь тут медяки получаем. Поневоле взвоешь волчицей. Не накупишься, потому что жить на что-то надо, а люди умирают.

уже рожать скоро.
— Больно, говорят.
Я вздохнула.
— Больно. А ты как хотела?
— А правду говорят, что это расплата за грехи наши? И у кого грехов больше, у тех и болит втрое?
Я со злости топнула ногой.
— Вот еще глупости! Больно, потому что запихивали предмет поменьше, а вылезает предмет побольше. Сама понимаешь, там не на пуговицах все, расстегнуть не получится.

Обладая силой, часто теряешь связь с землей.

Чего это к лекарке мужчина пошел? Ясно же, любовник. А чего у него полголовы снесено, рука сломана и бок в крови? Для конспирации, вестимо.

Есть ЛЮДИ и люди. Кто-то являет собой образец благородства, вне зависимости от места рождения. Мэт Шаронер обычный грузчик, но это не мешает ему оставаться благородным человеком. А Крамар и этот верзила… Их хоть золотом облепи, лучше и порядочнее они не станут.

Помогать людям – приятно. Только вот не все люди приятны лично вам.

«Все люди сволочи». Не сволочь? Маскируется! Не знаю за человеком грехов? Придумаю!

Говорить можно и молча. Языком жестов, взглядов, мимикой лица…

— А это что за девка?!
— Это – ваша помощница, – спокойно сообщил Лоури. Видимо, решил сразу все прояснить и выслушать первый, самый сильный взрыв негодования, именно здесь, у себя в кабинете. Не вынося это дело на люди.
— Помощница? – лекарь оскалился. – Ну пошли, поможешь…
И спустил штаны.
Тоже мне, открытие. И почему все мужчины так уверены, что я свалюсь в истерическом припадке если не от намека, так от лицезрения? Самомнение, однако…
Нельзя сказать, что я не видела этого раньше. Видела. Просто противно – седые волосы, дряблая кожа, синие прожилки вен, выпирающие кости бедер.
Лоури приподнялся из-за стола, но я его опередила:
— Господин сержант, у вас мышей нет?
— Мышей?!
— Думаю, мышь как раз подойдет. По размеру.
Доходит за несколько секунд. После этого сержант принимается хохотать, а лекарь заливается краской.
— Да ты… это…
— Это – не я. Это – судьба.

Говорят, злоба, зависть, ненависть искажают черты лица. Это верно. Но тревога, боль и надежда тоже с этим неплохо справляются.

Ох уж эти люди! Даже самые лучшие из них не лишены недостатков!

Цветы, кто бы спорил, красивее, чем ягоды, но съедобны ли они? Даже вредны, и отравиться ими не в пример легче.