— Ты мой муж, и я во всём поддерживаю тебя…Но… Аркх! – всплеснула руками Соня, резко вскочив с кресла и отвернувшись. – Как я жаждала, чтобы род Годуновых был полностью уничтожен!
— Я прекрасно тебя понимаю, - я сжал кулаки, вспомнив рассказы тёщи о своём старом товарище Иване, переродившемся в этом мире в отца Сони, Российского Императора. Через секунду выдохнул и произнёс: - Но это лишь эмоции, Соня. Подростковый максимализм. Вырезать целый род за грехи одного-двух людей? Вырезать женщин и детей? Это не по мне. Это имеет смысл, если ты боишься спустя время получить месть от недобитых, и только для этого уничтожаешь всех. Но я не боюсь. Сейчас я уверен, что Годуновы не причинят нам зла. Они будут полезны для укрепления империи.
— Да… - вздохнула Соня. – Умом я понимаю, что ты сделал правильный выбор.
Глупо ругать то, что не можешь изменить прямо сейчас. Разумно — сделать выводы и приложить все усилия, чтобы раздражающая тебя ситуация в дальнейшем не повторялась.
Но, Форкх меня дери! Все мы люди! Эмоции — часть нашей биологии, часть наших тел, часть нас самих! И в моём нынешнем теле эмоции контролировать сложнее, чем в прошлом! И порой эти эмоции абсолютно нерациональные!
Вот потому я и клял, на чём свет стоит, бескрайние просторы нашей родины! Форкх меня дери, экстренно добраться от дальних границ империи до Енисейского княжества — получается совершенно не экстренно!
А у меня там жена рожает!
Пока какие-то гады пытаются добраться до неё, чтобы убить!
Я понимаю, что делаю всё, что могу… Я понимаю, что уже сделал достаточно и, в общем-то, у нас всё под контролем!
Но… А… Форкх их всё в задницы!
— Понимаю, — пробурчал его сын. — Но… хочется вернуть все, как было.
— Как было уже не будет! — раздражённо воскликнул Александр Борисович, а затем взял себя в руки и терпеливо проговорил: — Дима, ты мой наследник. Будущий Канцлер Империи и глава нашего рода. И потому лучше других должен понимать, что ветер и время глупо пытаться удержать голыми руками. Времена меняются, хочешь ты или нет. Наступает время, когда начинает дуть ветер перемен. И в этот момент твоя главная задача — поставить парус и ловить ветер. Во время затишья мы всегда действовали сами, усиливая себя и империю. Во время бури — подстраивались под эту бурю, чтобы на рывке выйти вперёд.
Можешь сказать, что я звонил, интересовался? Сам понимаешь, у меня скоро турнирные бои, а к тому времени мне нужно быть в форме. Откладывать же мероприятие на потом… Тут уже сами Андорины могут на вас напасть.
— Все я понимаю, — сухо проговорил он. — Кроме одного, тебе действительно настолько сильно нужно их лесодобывающее предприятие, что ты готов сейчас воевать против дворянского рода?
— Мне будет приятнее, если ты будешь думать, что я просто хочу помочь вашему роду. Просто потому что я хороший парень, который узнал, что роду его нового друга грозит беда. Однако помочь бесплатно не могу, а то вдруг оскорбитесь.
— Должен, говоришь? А не боишься заикаться про долг перед своим противником? Я ведь могу и прямо сейчас попросить вернуть долг.
На несколько секунд повисла звенящая тишина. Я смотрел в голубые, как небо, глаза Алисы. При этом боковым зрением видел, как одновременно дернулись две другие великие княжны.
— Не боюсь, – быстро ответил я, пока меня не опередили. А затем усмехнулся: – Во-первых, ты так не поступишь, Алиса. А во-вторых, я сам сказал, что должен. И сам решу, когда и чем этот долг отдать.
И вновь эта тишина. Три секунды… пять…
— Ха-ха-ха! – кокетливо прикрыв рот ладошкой, рассмеялась старшая из сестер. А затем добродушно улыбнулась. – Ты себе не изменяешь, Аскольд. Все такой же наглый.
— За то, чтобы все страшные ситуации разрешались наилучшим образом, – произнес я тост.
Боярыня грустно улыбнулась, зазвенел хрусталь, мы выпили и одновременно потянулись к закускам. Она случайно заделала мою ладонь, но руку, как смущающаяся школьница, не отдернула. Напротив, продлила этот момент на пару секунд.
— Хороший тост, – проговорила она, наконец положив закуску в рот. – Хороший, но наивный.
— Отчаяться легко, – парировал я. – Сложно не сдаваться, несмотря на трудности. Сложно продолжать бороться, находясь в безвыходной ситуации. Сложно верить в лучшее, когда вокруг тебя мрак.
— Хм… – Она склонила голову набок. – От многих подобные слова звучали бы как пустой пафос. Но вам почему-то удается говорить это так, что мне хочется верить. Что ж, за то, чтобы слова не расходились с делом.
— Вы необычный человек, Аскольд. Сложно поверить, что вы семнадцатилетний простолюдин.
— Почему же? – усмехнулся я.
— Например, потому, что сегодня вы убили двух человек. Отъявленных мерзавцев и преступников! – злобно прошипела она и тут же спокойнее продолжила: – Но тем не менее двух человек. Не похоже, что вы переживаете об этом. Как и о том, что сейчас пьете вино с регентом боярского рода.
— А зачем мне переживать об уже случившемся? – спросил я, снова потянувшись к бокалу. – Ситуация требовала действовать наверняка, чтобы ни одна случайная техника или пуля не задела беззащитного ребенка.
Мальчик вскочил с места и уткнулся носом в мою грудь.
— Спасибо, что пришел! Спасибо, что пришел! Спасибо, что пришел! – как заведенный повторял он, а его мать, изумленно распахнув глаза и рот, смотрела на эту картину. – А-а-а!!! Как было страшно!!!
— Тише-тише, малыш. – Теперь уже я гладил его по волосам, прижимая к себе. – Бояться – это нормально. Только идиоты ничего не боятся. Запомни этот страх, но не дай ему подчинить себя, – ласково приговаривал я, повторяя слова своего наставника с родины, старика Бронкса, – используй его. Используй свои страхи, малыш, чтобы стать сильнее. Чтобы управлять ими. И тогда тебе не придется больше бояться.
— Д-да… – тихо пробормотал он.
— Все будет хорошо. Ты жив, и это главное. Впереди у тебя долгая и прекрасная жизнь.
Следующим уроком была математика, на которой я мог особо не напрягать мозги, поэтому пребывал в эдаком полутрансе. Внешне, наверное, казалось, что я внимательно слушаю учителя и все прилежно записываю, но на самом деле у меня был активирован режим сохранения энергии.
— При всем уважении, Влад, спать тоже нужно. – Она перевела взгляд на меня, перестала улыбаться и нахмурилась. – Если не будешь давать голове отдых, не сможешь усвоить прочитанный материал. Как это ты, не зная столь очевидных истин, умудрился занять второе место на экзамене? Ума не приложу.
У меня просилась на язык пара колких ответов относительно легкости экзаменационных вопросов, ну или разумности нашей Маши, которая со всеми своими знаниями умудрилась проиграть мне. Однако же я просто молча улыбнулся и склонил голову на парту, подложив под нее руки. Ведь большинство моих ответов «прошлись» бы и по остальным ученикам, написавшим экзамен еще хуже Маши.