Городская девушка и угрюмый ковбой. Эта история о героях, которые учатся доверять друг другу после пережитого предательства и боли. Ей приходится скрываться от прошлого, ему страшно снова открыть свое сердце. Но только вместе у них есть шанс обрести дом. *** Сбежав из города, Сесиль оказывается на скотоводческом ранчо. Здесь, среди прерий и запаха свежескошенной травы, она получает шанс начать новую жизнь. Суровый и замкнутый босс Сесиль, Остин, уверен: избалованная красавица не задержится...
– Эй, Джексон! Не погоняешь потом Денни? Ему бы тоже мочу выгнать. И желчь, – кричу я.
– Ну, если ты ищешь приключений, которые дадут почувствовать себя живой и, возможно, закончатся серьезными увечьями, я всегда к твоим услугам.
– Мне не обязательно знать твое прошлое во всех подробностях, чтобы понимать тебя и любить.
Я гляжу в открытый ящик, на свеженаточенный разделочный нож, затем ему вслед. Нет, не стоит, дом потом не отмоешь
– Отправлять спрей по почте запрещено правилами.
– Что сказать? Мы криминальная семейка. – Сесиль глубже откидывается на спинку дивана
Да! Черт, да! Голос разума напоминает, что она пьяна в дым, вызывая неприятный укол совести. Черт, надо было выпить пару рюмок виски, когда пришел.
– Надела шляпу, оседлай ковбоя, да? – Она ухмыляется. – Рыжий просветил меня, когда я пыталась стащить его шляпу.
Молодец, девочка, – довольно бормочет он у меня между ног. – Все бы отдал, чтобы ты кончала мне в рот целый день.
Ужасно хочу тебя поцеловать, – произносит он низким утробным голосом.
– Но? – шепчу я, понимая, что у фразы есть продолжение.
– Я не смогу остановиться. Захочу обнять, прижать к себе, коснуться каждого дюйма твоего тела. А ты испуганно отшатываешься, стоит мне лишь приблизиться.
На душе неподъемный камень; не жить мне спокойно, пока ей есть чего бояться.
Ты тоже должен мне доверять, Остин. Я говорю, что никуда не уеду. Ранчо – мой дом. Ты – моя семья. Нигде и ни с кем я не хочу быть больше, чем здесь с тобой.
– Ты – все для меня, моя единственная, – шепчу я. – Отталкивая людей, я всю жизнь ждал тебя одну.
Мне казалось, только я несусь вниз по склону, но, услышав голос Денни, подгоняющего своего мерина, понимаю, что парни как один ринулись за мной без раздумий. Догадались, почему я рванул как сумасшедший, и готовы быть рядом, несмотря ни на что.
– Нет. – Я делаю шаг в сторону, заслоняя свою женщину. – С ней ты говорить не будешь. Сейчас говорим только ты и я.
Я ошибалась, озеро все-таки на втором месте. Этот обеденный стол с самыми близкими людьми за ним и лучшим мужчиной на свете напротив – вот мое любимое место.
Вообще-то мне там и правда не место. Муж меня не бьет. Да, он орет, обзывает, когда зол, бьет бокалы и тарелки, но не меня. Как-то пробил кулаком гипсокартонную стену рядом с моей головой. Угрожал пару раз и еще хватал так сильно, что оставались синяки. Но по-настоящему он меня не бьет.
Хотя вода приятно массирует ноющие мышцы, чувствую я себя неловко. Потрясающая женщина по ту сторону занавески, ее паршивый муж-абьюзер и совершенно неуместный стояк – вот три вещи, меня занимающие, и ни с одной из них я не могу сделать то, чего мне так хочется.
Ее доводы вполне разумны, хотя трясти задницей в баре и влюбиться в сварливого фермера – все-таки разные вещи.
По крайней мере, сегодня у меня выходной. Есть все-таки плюсы в том, что по-дружески спишь с боссом в одной кровати.
Если мы не хотим, чтобы нас застукали, придется делать это грубо, грязно и быстро.
– Прямо как я люблю.
Остин: Смотрю «Счастливые дни» и пью пиво.
Сесиль: Простите, похоже, я ошиблась номером.
Сесиль: Я думала, что пишу Остину, а вам, наверное, лет семьдесят?