Застрять в лесу со своим новым боссом то ещё удовольствие. Особенно когда он, суровый майор Дамир Басаев, гора стальных мышц и мой личный авторитарный кошмар. Служебный УАЗик намертво тонет в грязи, связь не ловит, а ледяной ливень загоняет нас в заброшенный охотничий домик. И чтобы мы не околели от холода, Басаев отдаёт возмутительный приказ: снять мокрую одежду и греться вместе. Под одним старым покрывалом. Вот только как мне, девушке с пышными формами, пережить эту ночь и не нарушить устав,...
Наслаждение накатывает как штурмовая волна ОМОНа, внезапно и неотвратимо.
— Дамир Артурович, — выдыхаю я. — Это… статья. Использование служебного положения в личных целях.
— Готов понести высшую меру наказания, лейтенант, — его губы обжигают моё плечо, спускаясь к основанию шеи и он бесстыдно вдыхает мой аромат. — Сразу после того, как мы закончим наш следственный эксперимент.
— Какой ещё экс… — договорить я не успеваю...
— Дамир, — я острым ноготком провожу по его загорелой груди, чувствуя, как между нами искрит воздух. — А если… если я не справлюсь с таким напором? У вас там… реально тяжёлая артиллерия.
— Дамир Артурович… — я пытаюсь найти в себе остатки лейтенантской гордости, но получается только сдавленный выдох. — У вас… э-э… табельное оружие явно не по уставу. Слишком крупный калибр.
Он хищно ухмыляется, и в этом взгляде я читаю приговор: помилования точно не будет.
Мой внутренний полицейский радар окончательно выходит из строя и подаёт сигналы бедствия. Вместо того чтобы зачитать майору Басаеву его права, потребовать адвоката и отстраниться, я просто тихо скулю, когда он плавно опускается на колени прямо на скрипучий пол между моих раздвинутых ног. Пыльное покрывало окончательно летит куда-то в сторону, к чёрту всю эту маскировку!
Гора мышц, лёгкая небритость, о которую при желании можно точить табельное оружие, и взгляд карих глаз, от которого хотелось немедленно написать явку с повинной.