Луна у каждого своя. Кто-то думает, что это просто ночное светило, для кого-то она источник силы, а для кого и проклятие. И вот когда все три эти точки зрения сплетаются в одно целое, то большие неприятности могут ждать и тех, кто живет при свете Солнца, и тех, чье время Ночь, и тех, кто поставлен первых от вторых защищать.
Почему?
Потому что тогда наступает час волка...
— ...Вы вообще профпригодны? Да лет сорок назад всех, кроме Ревиной, из отдела просто вышибли бы и отправили участковыми куда-нибудь в глушь.
— А если лет восемьдесят назад? — заинтересовался Антонов.
— Это какой год выходит? 1922? Да тоже отправили бы, — с охотой ответила ему тетя Паша. — На Соловки, скорее всего. Как раз об те времена там лагерь особого назначения открывали, вот вы, глядишь, в первую партию и попали бы. Только вы в тех местах и года бы не протянули, думаю. Ты, Славка и Сашка — точно. За Ровнина не поручусь, он у нас как китайская шкатулка.
— Чего это?
— Поколение ваше слабое, — пояснила уборщица. — Не привыкли к тому, что сегодня все есть, а через завтра раз — и ничего нет.
... сдаваться просто так он не собирался, потому в тот момент, когда зверь рванулся вперед, его рука уже легла на рукоять ножа. Ну да, это все равно что с пистолетом на танк переть, но ситуацию, где он встанет на колени и сам горло под клыки подставит, Олег даже в самом лютом кошмаре себе представить не мог. Хотя бы потому что, возможно, там, в небытии, он мог повстречать своего деда, который до последнего дрался в Сталинграде, защищая элеватор, да там вместе с остатками своей роты навсегда и остался. И когда дед спросит у него: «Честно помер или как?», — Олег обязан сказать: «Не отступил».
...внутрь маленького предбанника вошел совсем еще молодой человек. Был он довольно высок, сутул, немного бледен и, судя по очкам с довольно толстыми стеклами, еще и изрядно близорук. Короче, отлично подходил под пословицу, которую очень любил повторять отец Ровнина: «Ты не смотри, что у меня грудь впалая, зато спина колесом».