Меня зовут Лиззи Макгрегор. Вернее, так звали ту девушку, в чьё тело я попала. Бедная родственница, тихая и покорная, привыкшая знать своё место. Каждое лето она с матерью ездила в богатое имение дядюшки — кормиться за чужой счёт, молчать за чужим столом и благодарить за чужие объедки. Но я — не Лиззи. Я — женщина, которая в прошлой жизни платила ипотеку, ругалась с налоговой и не позволяла никому ставить себя в угол. И когда надменный красавец лорд Уинтерботтом решил, что мы будем тихо...
Вот зачем? Зачем рот открывается быстрее головы? В прежней жизни. Прекрасно. Ещё скажи «в моём веке», Полина, и можешь сразу переходить к рассказу о соцсетях, микроволновке и налоговом вычете.
Слуги отошли чуть дальше, к деревьям, где могли делать вид, что ничего не слышат, хотя, разумеется, слышали всё. В этом смысле слуги девятнадцатого века были чем-то вроде камер видеонаблюдения.