Пётр продолжает тайную войну с таинственной организацией, уничтожающей родовые реликвии. Он эвакуирует выживших из захваченных зоной княжеств, пытается спасти уцелевшие артефакты и сталкивается с новым врагом — хитрым и неуловимым Долгиным, предлагающим сомнительное перемирие.
Власть — сладкое слово почти для каждого.
«Жизнь — это страдание. Страдаем либо мы, либо другие. Так нужно сделать так, чтобы страдали другие в уверенности, что причиняют страдания нам».
— Говорят, что от избытка сладкого портятся шерсть и зубы, — намекнул я.
— Так это от избытка, а меня недостаток. У меня скорее что-то испортится от недостатка, — возразил Валерон. — Как не поем вовремя — сразу шерсть клочками вылезает и зубы начинают шататься. Вот, глянь.
когда они пытаются втоптать в грязь чужую репутацию, могут этой же грязью замазаться куда сильнее.
— Спрашиваешь, — удивился Валерон. — Конечно, нужно, у них же наши деньги. Мы же не можем позволить, чтобы нас грабили всякие проходимцы?
— По-моему, ты подменяешь понятия. Деньги, которые теоретически могли бы стать нашими, — это по факту не наши деньги.
— Это ты подменяешь понятия, — возмутился Валерон. — Деньги, которые теоретически могли бы стать нашими, — по факту это наши деньги. И в обратном ты меня не убедишь, потому что это противоречит любой логике.
Князьями становятся те, кто грабит лучше остальных? В таком случае я вообще уже должен стать не князем, а императором.