Лихо закрученный, почти детективный сюжет «Антихристы» рождает множество ассоциаций — от Библии до «Тартюфа». И вся эта тяжелая артиллерия пущена в ход ради победы девочки-подростка над пронырливой подругой, постепенно захватывающей ее жизненное пространство. А заодно — и над самой собой, над своими иллюзиями и искушениями. Две юные героини — как почти везде у Амели Нотомб — вступают в схватку не на жизнь, а на смерть. Обеим по шестнадцать лет, но одна уже расцвела, а другая даже не верит, что...
Каждый человек имеет право на свою небольшую порцию простого счастья, мне наконец перепала крошечка, но оно так непрочно, что может улетучиться от одного слова.
Большое дело – поцеловаться! Но каждый поцелуй был двухминутным доказательством того, что я воспринимаема.
Вот, например, она посмеялась надо мной – что это, признак дружбы или презрения? Мне было неприятно. Потому что я то уже дорожила ее мнением.
Нельзя сопротивляться жизни, надо идти туда, куда она влечет.
Я не хотела быть как Христа, но хотела, чтобы меня так же все любили, как ее.
Посредственность – это равнодушие к добру и злу.
Где тот таинственный критерий, по которому можно судить, приняли тебя в подруги или нет
Тринадцатого августа мне исполнилось семнадцать лет. Телефон не звонил и в тот день. Ничего удивительного: летние дни рождения никогда не отмечаются.
Детлеф не просто любил Христу, а был ее любовником. Немудрено, что у меня в мои шестнадцать лет никого еще не было. Да мне хватило бы и меньшего – хоть бы кто-нибудь просто полюбил меня, все равно какой любовью! Конечно, родители хорошо ко мне относились, но разве происходящее не показало цену их любви: стоило появиться в доме смазливенькой девушке, как для меня не осталось места в их сердцах!
Таким оказался мой университет: вместо того, чтобы окунуться в универсум, очутилась в одиночестве.
не всякий обман достоин порицания
Верхом всего было, когда Христа, намекая на мамину элегантность, запела битловскую песенку о Мишель. Я уже открыла рот, дабы сказать, что всякая пошлость имеет предел; но вдруг заметила, что мама просто млеет. Ужасно видеть, как твои родители теряют чувство собственного достоинства.
отношения, построенные на господстве и подчинении, всегда были глубоко противны.
- Христа, мы решили предложить тебе перебраться к нам на всю неделю. [...] - Ты бы видела, как Бланш расстроилась, когда в прошлый раз ты не пришла. Она не очень общительная, и до сих пор у нее не было друзей. Так что если ты согласишься, для нее это будет невероятным счастьем. - Ты осчастливишь нас всех! - увещевал отец.
Увы, даже тем малым, что нам принадлежит, мы на самом деле не владеем, или, вернее, владение это столь эфемерно, что мы неизбежно всего лишаемся.
Вульгарный, дешевый флирт, ни капли романтики – ну и ладно, я не привередливая.
Из всего того, чем Христа терзала мой слух, хуже всего, бесспорно, был немецкий рок. Выходит, я такая мазохистка, что нарочно выбираю самое для себя омерзительное? Нет, тут, скорее, было другое. Во-первых, если уж слушать пакость, так самую отборную – лучше сразу нырнуть на дно, чем постыдно барахтаться на поверхности. А во-вторых, при всем безобразии немецкого рока у него было огромное преимущество перед шедеврами французских менестрелей: тут я, по крайней мере, не понимала слов.
... область любви для Антихристы ограничена зеркалом, её любовь подобна стреле, которую стрелок пускает в самого себя. Стрелия, дальность полета, – меньше некуда. Как можно жить на таком пятачке?
Каждый человек имеет право на свою небольшую порцию простого счастья,..
Бывает красота силы, красота грации и красота гармонии. В некоторых телах удачно сочетаются все три ее вида. В моем же не было ни на грош ни одного. Оно было ущербно от природы, напрочь лишено и силы, и грации, и гармонии. Похоже на голодный вопль.
..Одним из моих любимейших занятий было чтение: я укладывалась на диван с книжкой и погружалась в нее с головой. Если она была хорошая, я в ней растворялась. Если так себе, все равно, приятно было отмечать изъяны и скептически усмехаться в неудачных местах.
Внешность – не самая загадочная сторона человеческой личности.
Ей было нестерпимо видеть, как мне хорошо с книгой, а раз забрать себе это счастье она не могла, то всеми силами старалась его разрушить.
Мне было шестнадцать лет. У меня не было ничего: ни материального, ни духовного богатства. Ни любви, ни дружбы, ни опыта. Не было интересных идей, а была ли душа, я сильно сомневалась. Единственное, что мне принадлежало, это мое тело.
.. ничего случайного в том, что мы читаем, нет...