Рецензии на книгу «Любовь властелина» Альбер Коэн

Альбер Коэн (1895–1981) — один из наиболее выдающихся и читаемых писателей во Франции, еще при жизни признанный классиком, которого уважительно называют «Бальзаком XX века». Вершина его творчества — трилогия романов «Солаль», «Проглот» и «Любовь властелина» (Гран-при Французской Академии). «Любовь властелина» (1968) — «фреска, запечатлевшая вечное приключение мужчины и женщины» (смертельная любовь, как у Тристана и Изольды), изображает события 1936 года, происходящие в Женеве времен Лиги Наций,...
winpoo написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит»
(Апостол Павел, Первое послание Коринфянам, 13 глава).

Эта книга достойна минуты почтительного молчания.

Я прочитала нечто действительно необыкновенное и настолько великолепное, что мне трудно даже просто описать и упорядочить свои впечатления, а не то чтобы подвергнуть их какому-то логическому или критическому анализу. Если очень приблизительно отразить их, то получится примерно так: восхищение, увлеченность, сочувствие, любопытство, жалость, печаль, гнев, страдание… Или нет, вот так: восторг, смех, погружение, любование, сопереживание, упоение, пренебрежение, грусть, безысходность… А, может, так: понимание, узнавание, симпатия, отчаяние, удивление, сравнение, рефлексия, боль… И хотя я не сторонник всяких списков типа «1001 книга, которую нужно прочитать, прежде чем ты умрёшь», я уверена, что эту книгу реально стоит прочитать – но не до того, как ты умрешь, чтобы не оказалось поздно, а, скорее, до того, как тебя настигнет любовь.

А собственно, что мы знаем о любви? Что она нечаянно нагрянет? Что она не вздохи на скамейке и не прогулки при луне? Что она принимает разные обличья от агапэ до эроса? Что лучше любить и потерять, чем вообще никогда не любить? Что любовь сильнее смерти и отчаяния? Что от любви можно потерять голову? Что кто не любил, тот не жил? И т.д. и т.п.? Но всё это, в общем, теряет смысл, когда мы вдруг незримыми, но прочными узами привязываемся к кому-то, неистово и бесстрашно стремясь смешать свою идентичность с чужой, чтоб только ты и я, я и ты. И даже если до этого мы чувствовали себя вовсе не новичками, и уж тем более не профанами в любви, мы всё равно перед её лицом оказываемся беспомощными: не способными перед ней устоять и одновременно не желающими быть остановленными, сметающими все преграды, пренебрегающими рациональными и осторожными призывами разума. И под какой бы маской он не скрывался, нас манит этот волшебный дурдом, мы все не прочь немного сойти с ума, если есть по кому. И пускай потом колокол звонит по нам, сколько захочет. Это ведь потом.

Конечно, эта книга о любви, хотя и не только о ней. Конечно, эта книга о страдании, хотя и не только о нём. Конечно, это книга о трагическом безумстве чувств, замкнутых в своём собственном пространстве, хотя не только о нём. Конечно, это книга о разных гранях человеческих отношений, но и не только о них. В ней есть какая-то удивительная, замкнутая в самой себе, концепция самой себя, и, пожалуй, это одна из самых необычных книг, которые мне приходилось читать в последнее время. Мне повезло, что я прочитала её, совпав с ней в пространстве и времени наших существований и тем самым прикоснулась к очень самобытному миру автора. Мне даже не хочется разбивать её цельность, внутреннюю полноту и смысловую завершенность каким-то читательским препарированием. Иначе получится просто горькая история Тристана и Изольды напряженных предвоенных лет, и это будет неправдой, точнее, не всей правдой. Для этой книги не хочется ставить привычные рамки - её и безусловный талант её автора нужно просто принять как данность, как самостоятельный артефакт. Она, как дзен, сама по себе есть ценность и достояние любого осилившего её сознания. Она почти как энциклопедия литературного искусства: потоки сознания здесь соседствуют с гротеском и фарсом, внутренний Арлекин героя, сняв трикстерский колпак, превращается в печального Пьеро с дрожащими пальцами, драма легко переходит в еврейский анекдот, «логико-философский» трактат незаметно перетекает в бытовые заметки с их меню ужина, расстройством желудка, новыми платьями, ваннами и ремонтом гостиной.

Для меня это был не просто дайвинг в сознание героев, а глубоководный заплыв туда, где мысли и чувства бьются наружу, танцуют свой танец дервиша перед нами, переливаются всеми оттенками смысла, играют свою пьесу в человеческом театре с многочисленными, мимолётными и мгновенными сценами. Хочу ещё.

ablvictoriya написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Химически чистая любовь

Однозначно, эта книга – открытие моего книжного 2015-го года. Всегда несказанно удивляюсь, как среди непопулярных, малоизвестных книг отыскиваются такие вот жемчужины.

Первые 40% книги – это была вообще песня. Стиль написания, прекрасно прописанные потоки сознания, юмор и сатира, откровенно злобное высмеивание чиновников и добрый, мягкий юмор в изображении родственников Солаля, романтичный дневник Ариадны, блестяще изображенная семейная парочка Дэмов – все это вызывало живейший отклик в моей душе. Впрочем, это же самое продолжало нравиться и в дальнейшем, но раньше, чем повествование перевалило за середину, в жизни героев случилась Любовь. Высокие, высокие отношения!

И только с этой книгой я наконец пришла к осознанию того, что скорее пойму литературного героя-маньяка и извращенца, чем женщину, которая способна бросить все на алтарь – да нет же, не любви – животной, безбашенной, сумасшедшей страсти. Ни одна из этих дам: ни Эмма Бовари, ни мадам де Реналь, ни Бренда Ласт («Пригоршня праха» Ивлина Во), ни Анна Каренина, ни, наконец, Ариадна Дэм – не вызывают у меня ни капли понимания. Скучающие в своем благополучии, тотальном безделье, изначальной нелюбви к мужу и не находящие иного варианта развеяться, растормошиться, эмоционально возбудиться, кроме как воспылать затуманивающей взор страстью к идеальному с их точки зрения самцу.

Это любовь, химически чистая любовь, объявляет Солаль. Уже одно это определение абсурдно и неестественно. Разве есть в природе что-то, не содержащее примесей, что-то дистиллированное? Разве возможна истинная любовь без ежедневной суеты, мелких бытовых забот, проблем на работе, мигрени, вида ненакрашенной любимой и небритого любимого по утрам, урчания в животе, сморкания, непроизвольного выделения газов, звука мочеиспускания в туалете? Герои романа решили искусственно свести все эти лишние «примеси» к максимально несуществующим субстанциям. Во имя их первой ночи. Во имя их страсти. Во имя того, чтобы идеальную любовь не захлестнуло прозой жизни ни через месяц, ни через год – вообще никогда! И даже когда оба понимают, что их затея терпит крах, они продолжают упорно стимулировать и подхлестывать свою страсть. Поездками, ремонтами, музыкой, утомительными беседами о возвышенном, необоснованной ревностью и отчаянным разрезанием ступней...

Любовь в этой книге гиперболизирована, доведена до абсурда этой своей дистиллированностью. Хорошо сказали в одной из рецензий: «Их чувство так и не переросло первую стадию, недоразвилось и загнило и вместо него появилось нечто искусственное». Именно так, остановившись на стадии страсти, которая – именно она, но не любовь! –действительно не может длиться вечно (особенно когда два человека постоянно проводят почти все время вместе:

Неправда, они любят, но они все время были вместе, одни с этой своей любовью. Одни, да, совершенно одни со своей любовью вот уже три месяца, и никто, кроме любви, не составлял им компанию, они ничего не делали, кроме того, что старались понравиться друг другу, их связывала только их любовь, они могли говорить только о любви, они могли заниматься только любовью.

), мучили друг друга, сжирали друг друга, ненавидели и любили друг друга, эти приговоренные к вечной страсти несчастные изгои, эти врущие друг другу и самим себе актеры в театре без зрителей. Потрясающий эффект достигается с помощью длительных потоков сознания героев, когда читатель изматывается от этой, черт бы ее побрал, настоящей любви вместе с героями. Я, если честно, буквально ненавидела их обоих последнюю треть книги, меня всю трясло.

Поэтому я эту историю любви не могу воспринимать иначе как сатиру, пародию, высмеивание – в то же время высмеивание максимально трагическое. Редкие размышления Солаля над судьбой своего несчастного народа еще больше подчеркивают это – эти трагические нотки просто потопают на фоне бесконечных мыслей-повторов о полных зубами ртах и крупных грудях с тугими сосками. Когда вокруг все стены пестрят надписями "Смерть евреям!", он вынужден думать преимущественно о том, как бы продолжать радовать свою любимую образом гориллы и продолжать подогревать уже давно истлевшее пламя страсти. Истинное мнение на все это, пожалуй, высказывает служанка Мариэтта, вначале радовавшаяся адюльтеру несчастной и неудовлетворенной мужем девушки, а много позже, увидев, в какой театр абсурда все это певратилось, плюнувшая и сбежавшая из этого дурдома. И правильно сделала, здесь уже пахло смертью, они уже были ходячими мертвецами, здесь уже было благородное болото, в котором они из месяца в месяц совершали свой тоскливый ритуал необыкновенной любви.

Обсуждаем эту книгу здесь.

Myrkar написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Приторный земной рай со вкусом печенья для собак

Ты девушка или женщина, которой хочется и нравится читать любовные романы? Ты веришь в красивую, чувственную любовь? Ты ищешь ее в каждом понравившемся мужчине, с которым сводит тебя судьба? Ты веришь в принцев, в благородство, ты оцениваешь красоту и остроумие противоположного пола? А потом ты просто подсаживаешься на секс, не правда ли? Возможно, у тебя есть постоянный партнер, но ты ищешь удовлетворения, потому что ничто так не распаляет вожделение, как новые ощущения с другим… Тебе хочется тайны. Но потом хочется раскрывать ее перед своими, потому что эта тайна распалит и их чувства. И ты несешь запретный плод угощением всем, кто, по-твоему, замкнут в невинности незнания и наивности размеренности доставшейся ему судьбы. Это истерия. Это сумасшествие. Это самоубийство, наконец.

«Любовь властелина» лечит от этого. Главное не читать эту книгу тем, кто не познал ни счастья, ни любовной тоски – таким вообще запрещено читать что-либо, пока они не наживут приключений на свою задницу. Книга переполнена любыми фантазиями – от детских игр до выдумок взрослых. Но все они невероятно похожи на реальность. Но не потому ли, что в своей влюбленности мы живем как бы в фантастическом мире из драматических эпизодов встреч и расставаний, а хотим, чтобы они воплощались наяву - и страдаем уже в двух мирах. Влюбленность заставляет тебя сходить с ума, и книга ясно дает это прочувствовать: Альбер Коэн стилизовал главки под потоки мыслей героев, которые могут разумно осознавать свое положение и размышлять о нем, а могут без всяких знаков препинания существовать в мыслепотоке уносимым в небытие сознанием. Где-то в этой массе образов промелькнет и само объяснение такого существования:

«все эти невидимые господа и дамы не говорят о спиритических глазах и нематериальных ушах но о замечательном мире мире населенном исключительно сверхъестественными вещами без головы и хвоста квинтэссенциями сущностей летучими субстанциями терлимпампанциями голая суть которых есть небытие это такой пристойный мир шикарный популярный где носится без тени конфликта бесконечное множество неосязаемых душ маленькие прозрачные всемогущие призраки отдавших концы власть имущих мир такой изысканный мир снобов где речи нет о том чтобы видеть-слышать а просто духовно пребывать»

Это вера в рай, не создаваемый Богом. Это рай бога-любви, бога-страсти, бога-безумия, который стыдит телесную связь, но возникающий именно там, на границе прикосновения губ и проникновения языков. Книга даже дает гениальные названия этому плотскому волшебству:

«Сперва последовал поцелуй, который показался мне по некой классификации двойным голубиным с внутренним переворотом, но я не уверен»; «который скорей всего был углубленный трехрядный с последующим обвитием»; «для поцелуев разряда четверократный арабеск с наложением.»

Этот рай – абсолютная выдумка, снисхождение… Возможно, именно его создал сам дьявол, упав с небес и устроив их на земле в подобном виде. Падший рай, рай-изгнание… И все, что происходит в нем, - чистейшей воды фарс. Хотя временами кажется, что представление тянет на то, чтобы быть оцененным по достоинству. Но главный герой-любовник нам сам раскрывает то, как устроить себе аналогичную ситуацию, прочитав в середине книги целую лекцию по донжуанству-бабуинству. Он – властелин, и уже живет той жизнью, о которой муж «любовницы властелина» только мечтает написать. И ведь что-то он неосознанно понимает в этом: хочет лишить свой роман роман сюжетности, событийности, а то и самих героев… Он любит, он старается, он тоже играет в пьесе, где нужно в совершенстве знать свою роль, но стремиться получить роль повыше – роль, называемую социальным статусом. Но что она, когда относительно своей женщины ты – собачка? А она – собачка для своего властелина, в ожидании посматривающая в сторону печенья для собак, но пересиливает, чтобы не съесть его.

Книга превосходно демонстрирует эволюцию отношений, замыкающуюся в любви, стараясь довести положение до ее кристальной чистоты, когда в мире двух влюбленных не существует практически ничего, кроме чувственности. И дальше властелин прочитает нам и про теорию чувственности. Он знает о любви все, и только он способен на высшее проявление любви и к женщине, и к своему народу, и к Богу, в которого почему-то не верит… Кажется, что он, имея способности угодить и помочь всем, и Бога своего готов променять на Бога гоев, а не Бога Израиля. Но только Бог Израиля – его Властелин. И он не может не быть Ему рабом, как все вокруг – рабами природного начала в человеке, которому когда-то Бог Израиля через Моисея впервые объявил войну. Но он уже сам практически стал триединым, слившись с женщиной, впитавшей в себя телесные привычки остальных своих любовников; и он создатель своего игрушечного рая. А она вообще протестантка, которая в детстве ходила смотреть с сестрой и тетей на верящих в триединого Бога католиков, как на диковинных зверушек. Да и в игрушки ей до сих пор нравилось играть, как и ее властелину.

Солаль – согрешивший левит, которому его Бог и так не давал удела, как слуге Господа своего, а теперь сделал и социальным изгнанником. Вся эта эволюция любви, так похожая на торжество духа, - его деградация, конечным пунктом которой станет покупка брошенной пожилой дамы настоящей собачки и последовавший за этим суицид… И такое ощущение, что дьявол в книге объявляется в образе негров, перед которыми готовы сдаться даже самые светлые расистские бабенки, продавая им остатки своих падших душ… Не стоило сомневаться, что тот эпизод станет предтечей финала истории любви Солаля и Ариадны…

«а кстати, как вас зовут, месье? Эрик, мадам, а меня Ариадна, а вы женаты, месье? Да, мадам, у меня шестеро детей, один из них негритенок, о, великолепно, месье, мои поздравления вашей супруге»

Читая книгу, я как будто проходила по эпизодам собственной жизни. В ней даже была та самая дама с собачкой, живущей с мужчинами вне брака, любовник которой годился ей в сыновья, зато она всегда оправдывалась, что по-настоящему, куда сильнее людей, способны любить только ее корги. Мне вспоминались мои наивные желания первого любовного чувства – те же стремления к какой-то пафосной, героической смерти и как будто спасения от нее. Смерть всегда проникала сквозь тоску любви, смерть как будто сама становилась моим любовником. И все умирало. Все уходило в отчаяние. Все перечеркивалось. Все продавалось пошлости. Но, вот что обнадеживало: эпизоды деградации книги выстраивались в моей собственной жизни в совершенно противоположном порядке – от самого примитивного к самому нравственно возвышенному, от едких, тревожащих фантазий к прагматическому спокойствию, от поиска приключений к преданности и верности… И до того момента, когда я прикоснулась к этому произведению, у меня в голове и мыслей не было о том, что я когда-нибудь заведу семью… Мне уже давно стало понятно, насколько показушны любовные страсти, мне стали не важны внешность и ум мужчин, теперь я искала у них только праведное сердце, совесть, которые и так делают, по моим убеждениям, человека красивым. Безнравственность уродует людей. И даже красота – испытание духа, соблазн, с которым приходится справляться. А наивная красота уродлива…

А ведь все начиналось с описания религиозности родственников и воспитания героев в чистоте их веры. И любимая тетушка Ариадны, и ее дядюшка, и приемные родители ее мужа, Адриана Дэма, и, безусловно, все родственники самого Солаля… Но вот возникает любовная связь и «царство, разделенное в себе, не устояло»: и сказочный до мифологической тождественности мирок Ариадны-Адриана, и мир самых колоритных персонажей романа – пятерки Доблестных, кузенов Солаля. Автор всю книгу ставил акцент на мочевыделительной функции члена у Адриана и половой - у Солаля. А рассуждения компашки евреев расходится от идеи брака по Талмуду до убеждения, что жизнь дана для познания тел… У каждого из них – свой неповторимый характер, а их появление на страницах напоминает отдельный комедийный спин-офф, которому нужно больше эфирного времени. И ты жалеешь, что роман «Проглот» не переведен и только ради того, чтобы насладиться причудами именно этого персонажа уже начинаешь учить французский.
Нужно отметить, что помимо любовной истерики, в романе очень много смешного, начиная с поступков самих влюбленных:

«Но как же теперь объяснить свою отлучку? Сказать, что выходила, чтобы высморкаться? Да легче умереть! Она обернулась, обвела комнату затравленным взглядом. На столе, за книгой «Тысяча и один ловкий способ выпутаться из переделки», она заметила свою фотографию в кожаной рамке. Она схватила фотографию и вышла, предварительно бросив оценивающий взгляд в зеркало.
Я ходила за моей фотографией, сказала она, вернувшись в маленькую гостиную. Я дам вам ее, когда вы будете уходить, но посмотреть на нее вы можете, только когда придете домой. Таким образом, машина повезет вас от меня — ко мне. Она глубоко вздохнула, довольная своей речью. Реабилитировавшись в собственных глазах и не догадываясь о том, что он слышал ее мощные чихания, она вновь уселась в позу, преисполненную поэзии.»;

ярких находок простонародной лексики:

"миранколия", "ватеркорсет", "по року судьбы";

приключений и разговоров пятерки Доблестных:

«— С визитом, отправлюсь в белых перчатках с визитом, оставлю свою визитку у ректора Женевского университета, всего-навсего долг вежливости, я же как-никак ректор Еврейского философского университета, который был основан мной, — вы помните, какой был успех.
— О каком университете ты говоришь? — спросил Маттатиас, покамест Салтиель недоуменно пожимал плечами. — Это же происходило у тебя на кухне, и ты был единственным преподавателем.
— Тут важно качество, а не количество, дорогой, — парировал Проглот.»

и заканчивая множеством бытовых сцен и даже метких метафор в изощренных монологах Солаля.

Смешно было читать, как Ариадна снимает огромное состояние, чтобы кинуть своему отлучившемуся любимому телеграмму. И только потом мы узнаем, насколько она огромна и ни о чем. И, читая ее, впервые испытываешь омерзение, отвращение к происходящему. Да и сама Ариадна только и видит ужасающие ее вещи, но они не задерживаются в ней – она выливает словесный мусор, потому что это ее выражение чувства любви, больше она ни на что не способна. Что-то это напомнило… А потом она сама становится такой, о ком сообщала с осуждением…

На протяжении всей книги Альбер Коэн нам часто будет напоминать о смерти. За это книгу можно было бы назвать «Mementō morī». Но внезапно возникающие, эти напоминания, как будто часть этого чувственного мусора, находящего вербальное воплощение… Именно мысли о смерти, это напоминание о преходящести земного рая должно было спасти любовь истинную. Но герои выбрали не ее, а чистую, высококонцентрированную любовь к своему властелину, чтобы раствориться в бренном заменителе духовности… Ариадна смотрит на маки среди волнуемых ветром колосьев и готова отнести последний запретный плод своему названному мужу. Они добровольно покидают свой рай ради духовного небытия.

«Тихо на кладбище, где спят бывшие любовники и любовницы. Теперь они тихи и благоразумны. Ни тебе ожидания писем, ни страстных ночей, ни влажных слияний юных тел. Большая общая спальня. Рядами протянулись смешные скелеты, бывшие живыми, пылкими возлюбленными. Одинокие, грустные лежат на кладбище любовники и их любимые. Восторженные стоны и хрипы возлюбленной, оцепеневшей от наслаждения или бьющейся в страсти, ее глаза, молитвенно заведенные к небу, глаза, закрытые в упоении восторга, и ее благородные груди, отданные тебе в дар, — все это под землей. О, теперь ваш альков под землей, о, любовники.»

Chagrin написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Подлые писатели, сборище лгунов, которые приукрашивают страсть, приохотили к ней множество идиотов и идиоток. Подлые писатели, подхалимы и лизоблюды господствующего класса. И идиоты с идиотками любят эту грязную ложь, это жульничество, жадно им насыщаются.

Альбер Коэн решил не подхалимничать и не лизоблюдить, снять красивые покровы с любви и показать ее реальное обличие.
У главного героя, Солаля, есть теория -- все люди, на самом деле не люди, а животные, которые подвержены тем же зовам природы и инстинктам, как и все остальные животные. Отсюда у людей преклонение перед сильным. По его мнению, все поведение людей в обществе себе подобных исходит из этого принципа. Поэтому и женщин он соблазняет так -- надевает маску гориллы, сильного, уверенного в себе самца-производителя.

И вот представьте: соблазняет такой самец девушку-дурочку-простушку из высшего общества и каждый из них попадает в капкан своей роли. Солаль пытается и дальше соотвествовать образу уверенного в себе и сильного, Ариадна (девушка-дурочка-простушка из высшего общества) пытается соотвествовать ему (Солалю). Отсюда его невозможность признать свои слабости и быть нежным, отсюда ее одержимость быть идеальной, сохранить "химическую" чистоту их любви. Они лишены возможности быть собою, бесконечные любовные ритуалы начинают вызывать скуку, а жизнь потихоньку превращается в ад.

Если говорить о самих героях, то Коэну получилось замечательно их показать, используя прием "потока сознания". Десятки страниц внутреннего монолога героев лучше любого описания говорят об их внутреннем мире, их характере и самых мельчайших особенностях. Об их страхах, об их фантазиях, воспоминаниях... Читать такое иногда было тяжело — ни одной точки, ни одной запятой, мысль прыгает с пятого на десятое, мозгу просто некогда отдохнуть. Но ведь мы так и думаем, никто из нас не размышляет стройными законченными предложениями.

Помимо главных героев в романе присутсвуют другие: мамаша и папаша Дэм, сам Адриан Дэм (муж Ариадны), дядюшки Солаля, Мариэтта (служанка). И тут уж Коэн постарался не на шутку. Все персонажи вышли очень комичными, доходило до того, что я откладывала книгу в сторону ненадолго, просто, чтобы просмеяться и посмаковать момент. Болтающиеся мясные фрикадельки мамаши Дэм, кусоськи и заботы об этикете папаши Дэм, петушок с бородкой и невероятным чувством собственной важности (Адриан), а как охарактеризовать еврейскую братию, я не знаю, это нечно неописуемое!

Талант у автора уникальный, ему удалось создать произведение и психологически тонкое и сатирически острое. sibkron высказал мысль, что это история о том, "что было бы в случае соблазнения Эммы Бовари Жоржем Дюруа" и меня, честно говоря, не покидали мысли о "Госпаже Бовари", так же, как и Мопассане, но, сходство можно видеть только в героях. Большой загадкой для меня является тот факт, что переведена только одна книга из тетралогии, причем даже не первая. Русские издатели продолжают оставаться для меня загадкой. Но спасибо им за этот перевод, он, кстати, восхитительный!

Книжный марафон 09/2015

Krysty-Krysty написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Трупный смрад любви

Чего я не ожидала от книги (а не надо оценивать по обертке!) - так это трэша. Но более тошнотворно-некрофильскую книгу еще поискать надо. Воняет разложением, смердит трупами, теряя кусочки плоти бредут зомби, со страниц сочится липкий тлен... Кто-то называет это любовью?! Ну извините, я называю это трэшем.

Долго не могла смириться с читаемым - все персонажи вызывают отвращение, даже ненависть. Какие мелочные! Двоедушные! Противные! Каждый человек - сплав тьмы и света, но человек Коэна - концентрация отрицательных черт, экстракт ханжества, идиотизма, тупости. Какое расточительство денег, еды, чувств, времени, жизни, всего.

Под конец меня осенило. Это же межвоенье - подготовительная площадка Второго мирового безумия. Собственно, чего я хотела?.. Холокост должен был быть подготовлен! Чтобы начать убивать людей, сначала надо убить человека в себе. Что и делают успешно все герои книги.

Несмотря на то, что книгу трудно назвать динамичной и захватывающей, трио мастеров автор + переводчик + чтица сделали чудо - повествование держало интерес, мысли не разбегались, я даже хотела бы меньше погружаться в текст, но сопереживание (отрицательное) не отключалось, сопереживание каждому. Чему там сопереживать?.. А разве вас не бесит ханжество? Чиновничье порткопротирание? Тупость и легкомыслие? Не останавливающаяся игра в жизнь?.. Изображать из себя опекуна народов, искренне верующую, аристократа, хорошую жену. Изображать хорошие манеры, трудолюбие, начитанность, талант, оргазм. Притворяться влюбленным, страстным, нежным, грубым... Хоть кто-нибудь из них может быть самим собой? Хоть изредка позволить себе искренность? Старый Дэм? Нет, он постоянно притворяется перед своей женой. Мариэтта? Ну, прислуга никогда не может позволить себе искренность перед хозяевами.

Солаль? Вот уж кто постоянно скрывает то искренность за маской хороших манер, то нежность за грубостью. Хотя на самом деле в Солале сосредотачивается большинство качеств, карикатурно нарисованных автором, он клубок тех эмоций, которые по одной присущи другим персонажам: он красавчик, он чиновник, он еврей, он влюбленный, он богатый расточитель, он бездомный нищий, он жертва и палач. Это могло перекосить, разбалансировать композицию, но... перед нами только одна книга тетралогии, в которой Солаль - не последний герой.

Кажется, во время чтения я мысленно безостановочно выла (исключение - эпизод "вилла для кошки", там я мурлыкала). У-у-у!!! Что за туфта?! Им нечем заняться! Когда они живут? Когда живут, если постоянно нужно что-то из себя изображать? Где найти себя настоящего, если нет на это ни минуты в театре лицемеров...

Эта книга доводила до бешенства. Высчитывание выходных дней чиновника (больше половины за год)... ненавижу! я знала, знала, что так всё и происходит в этих красивых кабинетах... перетасовывание бумажек по шуфлядкам... рассуждения о разнице кабинетов А и Б классов... слава туалетам Лиги Наций! Это действительно отвратительно и блестяще! Ирония, сатира, сарказм... реальность! Как перетасовали по шуфлядкам хрупкий межвоенный мир, отложили его в дальний "лепрозорий". Белый властелин попечительски похлопал по плечу камерунца (нет хлеба? ну, ешь пирожные). Еврейский вопрос, который восклицает из Германии, чиновники Лиги Наций заели креветками в лаймовом соусе.

"Мама, а Боженька любит прислугу?" - вопрос маленького мальчика и "смелый" ответ мамочки: "Любит даже самых неприятных эмигрантов". Фарисейство, доведенное до совершенства: в этой кровеносной системе слишком мало крови и слишком много лжи. Учебник лицемерия для университетов. Но одновременно и высота искренности злого-злого автора: все голенькие, общипанные души с душком.

Даже крохи живого и прекрасного покрыты пятнами плесени и лепры. Славный старенький Дэм - милый идиотик, глупенький, бездумный подкаблучник, неожиданная радость которого в несанкционированной "вечеринке" с Проглотом.

И ваша "большая любовь", за которую почему-то славят эту книгу, тоже не с духом, а с душком. Любовь за четыре косточки (красивые зубы) и тугую грудь. Любовь, возведенная даже не на песке, а на воде - не поддержанная ничем. Ну нельзя действительно бесконечно повторять первый день влюбленности. Надо чему-то посвятить жизнь, надо наполнить время... Ну блин, блин, блин - им ведь не 16 лет! Ну не верю, что бывают такие тупы-ы-ые. Не понимаю, как можно не чувствовать рвотной вони этой "большой любви", которая вынуждает вечно терзать, мучить нравственно (и физически!) любимого... Оживлять чувства через ссоры, унижение, избиение?.. Это не любовь, это оживление трупов - я же говорю, абсолютно некрофильская книга. Если это воспринимать как рай - что тогда ад?!

Из текста ярко следует, что властелин слова = автор не любит людей. Я знаю, что в оригинале название книги не имеет двусмысленностей и говорит именно о женщине, красавице, но меня не покидала мысль, что "Любовь властелина" - это парадоксальное, ироническое определение убогого человека, которого за что-то - а за что?! - любит "Властелин больших солнц и малых сердец" (Н. Арсеньева). И вот посмотрите, говорит автор, посмотрите - как можно любить такое?! И ведь только в этой любви Властелина и прячется надежда, что есть ведь что-то, должно обязательно что-то быть в человеке, за что его можно любить...

Па-беларуску тэкст рэцэнзіі...

Чаго я не чакала ад кнігі (а не трэба ацэньваць па абгортцы!) - дык гэта трэшу. Але больш ванітна-некрафільскую кнігу яшчэ пашукаць трэба. Тхне разлажэннем, смярдзіць трупамі, губляючы кавалачкі плоці брыдуць зомбі, са старонак сочыцца ліпкі тлен... Хтосьці называе гэта каханнем?! Ну даруйце, я называю гэта трэшам.

Доўга не магла змірыцца з чытаным - усе персанажы выклікаюць агіду, нават нянавісць. Якія дробязныя! Двудушныя! Проста брыдкія! Кожны чалавек - сплаў цемры і святла, але чалавек Коэна - канцэнтрацыя адмоўных рысаў, экстракт ханжаства, ідыятызму, тупасці. Якое марнатраўства грошай, ежы, пачуццяў, часу, жыцця, усяго.

Пад канец я ўрэшце зразумела. Гэта ж міжваенне - падрыхтоўчая пляцоўка Другога сусветнага вар'яцтва. Уласна, чаго я хацела?.. Халакост мусіў быць падрыхтаваны! Каб пачаць забіваць людзей, спачатку трэба забіць чалавека ў сабе. Што і робяць паспяхова ўсе героі кнігі.

Нягледзячы на тое, што кнігу цяжка назваць дынамічнай і захапляльнай, трыа майстроў аўтар + перакладчык + чытальніца зрабілі цуд - аповед трымаў цікаўнасць, думкі не разбягаліся, я нават хацела б менш заглыбляцца ў тэкст, але суперажыванне (адмоўнае) не выключалася, суперажыванне кожнаму. Чаму там суперажываць?.. А хіба вы не шалееце ад ханжаства? Ад чыноўніцкага порткапрацірання? Ад тупасці і легкадумнасці? Ад увесьчаснай гульні ў жыццё?.. Уяўляць з сябе апекуна народаў, шчырую верніцу, арыстакрата, добрую жонку. Уяўляць добрыя манеры, працавітасць, начытанасць, талент, аргазм. Прыкідваецца закаханым, жарсным, пяшчотным, грубым... Хоць хто-небудзь з іх можа быць самім сабой? Хоць зрэдку дазволіць сабе шчырасць? Стары Дэм? Не, ён увесь час прыкідваецца перад сваёй жонкай. Марыета? Ну, прыслуга ніколі не можа дазволіць сабе шчырасць перад гаспадарамі.

Салаль? Вось ужо хто ўвесьчасна хавае то шчырасць за маскай добрых манераў, то пяшчоту за грубасцю. Хоць насамрэч у Салалю засяроджваецца большасць якасцяў, ён клубок тых эмоцый, якія па адной уласцівы іншым персанажам: ён прыгажунчык, ён чыноўнік, ён габрэй, ён закаханы, ён багаты марнатравец, ён ахвяра і кат. Гэта магло скасабочваць, пераважваць кампазіцыю, але... перад намі толькі адна кніга тэтралогіі.

Здаецца, я ў думках няспына выла. У-у-у!!! Што за туфта?! Ім няма чым заняцца! Калі яны жывуць? Калі жывуць, калі ўвесь час трэба нешта з сябе ўяўляць? Дзе знайсці сябе сапраўднага, калі няма на гэта ні хвіліны ў тэатры крывадушнікаў...

Гэтая кніга даводзіла да шаленства. Вылічванне выходных дзён чыноўніка... ненавіджу! я ведала, ведала, што так усё і адбываецца ў гэтых прыгожых кабінетах... тусаванне паперак па шуфлядках... развагі пра розніцу кабінетаў А і Б класаў... хвала прыбіральням Лігі Нацый! Гэта сапраўды брыдка і бліскуча! Іронія, сатыра, сарказм... рэальнасць! Як ператусавалі па шуфлядках крохкі міжваенны мір, адклалі яго ў дальні "лепразорый". Белы ўладар па-апякунску паляпаў па плячы камерунца (няма хлеба? ну, еш пірозіва). Габрэйскае пытанне, што ўсклікае з Нямеччыны, чыноўнікі Лігі Нацый заелі крыветкамі ў лаймавым соўсе.

"Мама, а Божанька любіць прыслугу?" - пытанне маленькага хлопчыка і "смелы" адказ мамачкі: "Любіць нават самых брыдкіх эмігрантаў". Фарысейства, даведзенае да дасканаласці: у гэтай крывяноснай сістэме надта мала крыві і занадта многа хлусні. Падручнік крывадушша для ўніверсітэта. Але ж адначасова і вышыня шчырасці злога-злога аўтара: усе голенькія, абшчыпаныя душы з душком.

Нават крыхі жывога і гожага пакрытыя плямамі цвілі ды лепры. Слаўны старэнькі Дэм - мілы ідыёцік, дурненькі, бяздумны падабцаснік, нечаканая радасць якога ў несанкцыянаванай "вечарынцы" з Праглотам.

І вашае "вялікае каханне", за якое чамусьці славяць гэтую кнігу, таксама не з духам, а з душком. Каханне за чатыры костачкі (прыгожыя зубы) ды тугія грудзі. Каханне, збудаванае нават не на пяску, а не вадзе - не трыманае ні чым. Ну няможна сапраўды бясконца паўтараць першы дзень закаханасці. Ну блін, блін, блін - ім жа не 16 гадоў! Ну не веру, што бываюць такія тупы-ы-ыя. Не разумею, як можна не адчуваць ванітнага смуроду гэтага "вялікага кахання", якое змушае вечна раздзіраць, мучыць маральна (і фізічна!) каханага... Ажыўляць пачуцці праз сваркі, прыніжэнне, збіццё?.. Гэта не каханне, гэта ажыўленне трупаў - я ж кажу, цалкам некрафільская кніга. Калі гэта ўспрымаць за рай - што тады пекла?!

Я ведаю, што ў арыгінале назва кнігі не мае двухсэнсоўнасцяў і гаворыць менавіта пра жанчыну, красуню, але мяне не пакідала думка, што "Любоў уладара" - гэта парадаксальнае, іранічнае азначэнне няўдалага ўбогага чалавека, якога за нештачка - а за што?! - любіць "Уладар вялікіх сонцаў і сэрц малых" (Н. Арсеннева). І вось паглядзіце, кажа аўтар, паглядзіце - як можна любіць такое?! І толькі ў гэтай любові Уладара і хаваецца надзея, што ёсць жа нешта, павінна абавязкова нешта быць у чалавеку, за што яго можна любіць...

Godefrua написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

…боже мой зачем я это читала какое мне дело до того что творится в головах людей к которым я не имею никакого отношения мало того что строками этого всего можно опоясать Землю по экватору и не один раз! сплошной поток сознания ладно бы главных героев что они там о себе думают но читать что думают по делу и не по делу их дяди, тети, служанки наверное это попытка изобразить ту эпоху и мир но не очень получилось знала бы чем кончится и дочитывать бы не стала устала не могу от этого бреда что вообще думает о себе автор что он себе позволяет какое самомнение он наверное себя постоянно по ляжкам хлопал когда писал или щипал себя за особо чувствительные места что бы все полторы тысячи страниц быть в экальтации как Гюго; не так страшен Гюго как Вулф в Гюго я просто скоро начну бредить персонажами переходящими из одного в другого я уже научилась их различать с первых слов взять бы да и бросить да видишь ли темы какие заявлены этот самый которого автор властелином называет задекларировал принципы соблазнения женщин и не просто что бы с ума сходили а что бы еще и задом били как карпы и я все жду жду когда он рассказывать начнет что потом делать то с ними когда они карпом но он сам не знает а если бы знал то не рискнул применить бы потому что чистая страсть ему важнее поэтому никакой динамики только дрова в топку страсти и сплошные всасывания тела телом и почему властелин скажите мне пожалуйста я хочу знать если он боится боится быть самим собой боится что увидят что никакой он не властелин а просто несчастный привычный к выживанию и не уверен что его такого несчастного полюбят поэтому приемчики и манипуляции и думает что счастье приносит а кто его знает на самом деле что; потом тема еще про жизнь в обществе что как властелин его презирает потому что нет в людях искренности и любви а жить то без общества нельзя приходит к унизительному выводу что лучше битым быть чем совсем без общества а как он издевается над ничего не подозревающими второстепенными героями это что то французское натуралистическое от Рабле мне сложно понять я не вижу ничего омерзительного в тех кого он хочет изобразить такими как бы он не расписывал их козявки из носа и желание иметь нужные связи да пустые люди но пустота это не преступление пусть жили бы зачем он вообще про них пишет; главная героиня эта несчастная как она меня замучила и как замучил ее ее властелин своими приемами и нежеланием показывать свое истинное лицо из благих же намерений лучше бы показал а так ведь сделал из нее еще большую идиотку чем она была потому что тупо не знал что с ней делать с ней и ее задом бьющим карпом властелин называется зачем он с ней связался потому что хотел быть как она беззаботным но не стал ему по судьбе властелином было быть написано а он устал и надоело потому что бессмысленно и жизнь вообще без смысла просто ему бы забыться и заснуть самым настоящим сном могилы как он и мечтал в самом начале этот властелин можно было бы и не начинать знал что обречен так как еврей а над евреями сгущалось 30-е годы 20-го века все таки; вот зачем автор замахнулся на то чего не знает думает что если преувеличит сердце каждому своему герою и теме которой герой болеет то и почувствует все про евреев, женщин, аристократов, служанок, пасторов, клерков, кутюрье что они там генетически за тысячелетия человеческой памяти накопили и сильнее мы их полюбили или презирать стали но не верю я ему потому что не все угадал зато преувеличил так и навязал что я уже думаю может со мной что не так странное ощущение никогда не возникало хоть и читаю по две книги в неделю всю жизнь а то и больше только тем и занимаюсь и вообще паровоз видела теперь вот и не знаю как вернуться в нормальное состояние как хорошо что не все книги такие и наверное все таки есть шанс вернуться вот читала классику и читала бы дальше нет черт дернул теперь ходи и думай толи лыжи не едут, толи асфальт дурацкий…

sibkron написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Эта книга - наркотик, завещание потомкам, дар небес, крёстный путь, глас эпохи, произведение искусства, которым наслаждаются, которым дорожат, которое дарят друзьям и которое делает людей лучше, помогает им прозреть, преображает их, заставляя смеяться, плакать, любить и ждать смерти стоя, в гордом одиночестве, и…

Фредерик Бегбедер. Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей



Лучшее произведение о любви, что читал. Здесь описан в подробностях весь процесс: от зарождения чувства до его затухания.

По сути эта история о том, что могло бы быть, если бы Жорж Дюруа соблазнил Эмму Бовари. Но самое интересное, что и герои и история у Альбера Коэна развивались. Главный герой Солаль начал сознавать, что же такое истинная любовь.

Фоном выступили события 1936 - 1939 гг. Лига Наций. Предвоенное время. Укрепление фашизма, антисемитизм, не только в Германии, но, в целом, по Европе. Причём история обостряется, когда Солаль будучи "заместителем генерального шута" в Лиге Наций пытался защитить своих собратьев по нации.

Техники повествования Альбер Коэн в романе использовал различные: от традиционной реалистичной до совмещения "потоков сознания" нескольких героев одновременно. Такая форма способствует лучшему пониманию внутреннего состояния героя, так как постоянно приходилось концентрироваться на монологах.

Ещё одна особенность романа - юмор. Причём тоже использованы различные оттенки: тонкий французский и еврейский (линия кузенов Солаля), самоирония, сатира на высшее общества начала века и сатира на чиновничество. Особенно интересно когда, описывая события высшего общества, делались меткие замечания о рабочих и прислуге:

Но песня резко заглохла, когда открылась дверь и вошла Ариадна с выражением благопристойности, присущей правящему классу, на надменном лице; пролетарии пристыженно замерли. В это время дня обнаженная рабыня Солаля, готовая к любым прихотям любви, покорная прислужница ночных сумерек, была всего-навсего светской дамой, преисполненной достоинства урожденной д'Обль, самой сдержанностью.

Рабочие поставили на место мебель, получили плату и ушли, сопровождаемые Мариэттой, которая решила их немного проводить, а Ариадна любовалась своей маленькой гостиной. Белизна стен замечательно оттеняла цвет мебели. И зеркало, которое маляры принесли сюда, было настолько к месту, стояло как раз там, где нужно, напротив софы. Они будут еще ближе, вместе глядя на себя в зеркало. И ширазский ковер великолепен. Ему понравятся нежные гармонии и приглушенные тона, бледно-зеленый, нежно-розовый.

Она глубоко вздохнула от удовольствия, а в то же самое время некто по имени Луи Бовар, рабочий семидесяти лет от роду, не обладающий пианино и даже персидским ковром, слишком старый, чтобы найти работу, одинокий в этом мире, бросился в Женевское озеро, даже не удосужившись полюбоваться его нежными гармониями и приглушенными тонами. Потому что бедные вульгарны и не интересуются красотой, возвышающей душу, в отличие, например, от королевы Марии Румынской, которая в своих воспоминаниях благословляла способность, данную ей Богом, «глубоко чувствовать красоту вещей и наслаждаться ею». Вот такой тонкий знак внимания со стороны Всевышнего.



Также Альбер Коэн много рассуждает о власти силы, о молодости и старости. И ставит вопрос, что такое любовь - придуманный фальшивый идеал или реальное чувство к реальному человеку со всеми его слабостями, странностями и прелестями.

Интересный и глубокий роман.

P.S. Рекомендации к чтению романа здесь.

Альбер Коэн. Любовь властелина

platinavi написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

В книге Стивен Кинг - Как писать книги , Кинг писал, что главное отличие произведения от эротического произведения - это метод описания происходящего. Когда описание в книге занимает столько же времени, сколько и в реальности - это эротика (в книге подробно объясняется, что и почему, но я мгновенно вспомнила это определение). Добро пожаловать в "Порно в Женеве"! Я никогда еще не сталкивалась с таким подробным описанием происходящего. Нет, вы только подумайте! Вот решили вы полежать в ванной, набрали воду, потрогали ее, чтобы была нужной температуры, медленно погрузились, дабы не расплескать воду по ванной комнате, улеглись поудобнее и в течение следующих сорока минут отдались своим мыслям. Вы вообще свои мысли помните, когда оказываетесь в таких ситуациях, когда никуда не нужно спешить? Коэн вам напомнит. Это реальная сцена из книги, девушка лежит в ванной и лихорадочно думает всякую ерунду безбожно много времени, часть этих мыслей общая и можно отнести и к себе (что-то вспомнить из своего опыта), часть относится исключительно к героине, что раскрывает ее характер, как... безумную бабень? Хотя, откровенно говоря, в моей голове не меньше безумия, и я не понимаю, что делает автор. Он дает мне характер сумасшедшей девицы или обычной девицы? По отношении ко мне, я могу лишь назвать ее немного туповатой, из-за разницы в эпохах и отсутствию у нее должно жизненного опыта. Так к чему было это безумие в ванной? Если куда более емкие и приятные способы раскрыть характер персонажа.
То же и к ожиданию гостей к ужину - они ждали его с утра и до десяти часов вечера, и мне казалось, что я сидела в этой комнате ровно столько же времени, наблюдая это безумное унижение служанки, нелепые переговоры завравшихся себялюбов, полный фарс происходящего. Я всю свою жизнь избегаю всех этих "домашних праздников" с пирушками и тренделовом ни о чем - на, дорогая, жри в реальном времени все что пропустила! И еще две сцены, которые я не могу проигнорировать и не привести. Первая, когда бедняжка Диди узнал правду и начал слоняться по комнатам. Он очень долго ходил по комнатам. Очень. И ходил и ходил и ходил и ходил. Кончилось все тем, что он ел колбасу сидя на унитазе, читал про тампоны и поглядывал на плюшевого медведя жены, который валялся неподалеку. А вторая сцена – это бесконечный финал. Ужасно затянутый и бесконечный, но самое худшее в нем знаете что? Он очевидный до взблеву.
Диди вообще мерзкая персона, как долго автор в начале книги расписывал, что он занимает важную должность, а бумаги заверяет даже не глядя, и все время думает о повышении через связи. Ну это я в одно предложение все уложила, автор страниц двести будет это размусоливать (почему-то вспомнилось «Воскресенье» Толстого, где судья все делил на три, если делилось без остатка, значит «да», если с остатком, значит «нет». Через этот прием упомянутый лишь дважды, было великолепно передано безразличие и выгорание в должности, без жуткого местного размусоливания).
Я часто использую слово «размусолить»? Да вы только на это гляньте.

На похороны пришли котята с розовыми бантами, две белки под ручку, черный пудель с кружевным жабо, два утенка в кофтенках, овечки в пастушьих шляпках, козочки в вуалях, голубки в шалях, ослик в слезах, жираф в купальном костюме тысяча восемьсот восьмидесятого года, толстолапый львенок, жующий сельдерей, чтобы доказать, что всех добрей, мускусный бык, пахнущий живым весельем и изысканными манерами, маленький близорукий носорог, такой славный со своими очками в черепаховой оправе и позолоченным рогом, младенец-гиппопотам в нагрудничке из вощеной ткани, чтобы не пачкаться во время еды, но он никак не может доесть суп. Ныли еще семь щенков-дружков в выходных костюмах, каждый горд своей матросской блузой и свистком на шнурке, они пили через соломинку клубничный сироп и зевали, прикрывая рот лапкой, поскольку скучали на этих похоронах. Самый маленький щенок, на каждой лапке башмачок, в нарядном платьице и кружевных панталончиках, он прыгал через веревочку, а мама им любовалась, беседуя при этом с госпожой саранчой с глазами холодными, как вода в пруду. Эта саранча так религиозна, она обожает коронации и роды у королев. А славный маленький щенок прыгал через веревочку и рассказывал стишок, аж весь запыхался, и хотел, чтоб его похвалили.… На моих похоронах были еще, конечно, бессчетные еврейские носы в сапожках на маленьких ножках, карлица Нанин плясала вприсядку много раз подряд, а ее окружали семеро котят, заяц-холостяк, читающий псалом, грустный олененок из царских хором, в шелках пингвинята – им цилиндры маловаты, все едут-едут-едут в маленьком автобусе, стоят и болтают, как толпа раввинов, а святей всех в тройных шелках пингвин и есть великий раввин. Мне продолжать?



На кой ляд он это написал? Зачем я это сюда вставила? Если стишок занимает столько места, представьте, сколько места занимает все остальное.
Сколько раз за книгу он упомянул Пруста и Кафку? Каждый раз доказывая, что ее читают, чтобы показать, что ее прочитали. Что вся литература только для этого и создана, чтобы было о чем говорить в обществе. В общем, дрянное, тут отображено общество, со всей их видимостью их значимости, погребенное под тонной слов. А знаете что самое тупое? Данное общество занимает процентов пятнадцать от население - это отражение эпохи? Это важное и вечное? Это богатые дебилы. Все. Точка.

Я вам еще не рассказала это самую последнюю длинную сцену, которую обещала выше. Диди говорил, что хочет написать Дон Жуана, но Коэн Диди спойлер и написал Дон Жуана сам. Наш властелин Солаль, ловко прельщает главную героиню и потом долго и упорно ее донжуанит. Он так гениален, знает все ее потребности, что она чувствует, чего хочет, во всем ее потакает и застревает в этом потакании. Он становится рабом ее желаний и превращает свою жизнь в ад, доводит себя до того, что начинает ее бить, чтобы разнообразить их любовь. В конце книги автор как бы спохватился и начал про евреев, но что вы думаете? Откровения? Гениальные высказывания? Банальщина. Очень долгая и расторопная, вплоть от того, как они шли по Нилу и до сегодняшних дней (в книге), что их ущемляют в должности. Просто констатации фактов, как если я скажу, что сегодня в Перми пасмурно. Самое смехотворное, что он сидит в дорогом отеле на шее у своей любовницы, трахая все, что видит на своем пути помимо нее, и страдает, что евреи плохо живут. Мазаль тов.

Да, автор прекрасно отразил эпоху, подробно показал люд и общество. Да, он вскрыл несколько гнойников этого общества (отношение к службе или литературе). Но мать его за ногу етить, зачем таким ужасно вторичным и скучным сюжетом, да еще и таким словоблудским языком? Да еще и таких неинтересных людей? Да еще в таком избитом слое общества? Про них только ленивый не писал за последние лет триста.
Мне очень понравилась как была показана «тяжесть» безумной взаимной любви, как тяжело человеку, который всю жизнь был индивидуальностью сам по себе, а тут приходится каждый миг делить с другим, и вскоре все мгновенья как один и угнетают, заводят в порочный круг, когда слова "я люблю тебя" произносятся в миллионный раз, и как будто уже ничего и не значат. Но бить из-за этого любовницу, чтобы внести разнообразие? А просто разойтись по комнатам и немного заняться своими делам? Не? Не то? Лучше домашнее насилие, да?

Слава богу, все закончилось.

Julia_cherry написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Как в сказке

Как превратить страсть и счастье в тоску и несчастье? Думаете, для этого кто-то один должен разлюбить? Нет, утверждает Альбер Коэн, для этого нужно просто настолько замкнуться в собственной любви, чтобы из внешнего мира ни глотка свежего воздуха не поступало, и отношения заморозить на уровне первой страсти, не давая им перерасти в состояние теплой привязанности и взаимной поддержки. Ну ведь правильно, всех детей учат счастливому окончанию сказки "Жили они долго и счастливо, и умерли в один день", а вот о том, как именно они жили, что такое "счастливо" спустя двадцать-сорок лет после первой восторженной близости - в сказках умалчивают.
А швейцарский еврей Коэн решил рассказать. Вот только я совсем не уверена, что после прочтения этого удивительного романа стремление к вечной всевластной любви у кого-то из его внимательных читателей сохранится. Кстати, о национальности и месте жительства автора я обмолвилась неслучайно. Поскольку события происходят в предвоенной Европе 1936 года, а главные её герои познакомились в Женеве, оба эти обстоятельства серьезно вмешиваются в историю их страсти. Когда-то высокопоставленный и до сих пор богатый сногсшибательно красивый еврей Солаль возникает в жизни прекрасной возвышенной и непонятой своим окружением Ариадны и её скучного честолюбивого мужа, чтобы обрушить их иллюзорный душный мирок, и создать свой, прекрасный... который со временем тоже обрушится, и станет удушающим, потому что ему станет нечем питать свои корни. И тогда всё закончится именно так, как было обещано в сказке.
Честно признаюсь, я не написала рецензию на эту книгу сразу, потому что мне хотелось, чтобы эта история немного "отлежалась" среди других моих литературных впечатлений, чтобы немного выветрился остросатирический привкус этого романа, без которого, с одной стороны, многие вещи не понять, а с другой - который придает такую явную горчинку в историю любви героев. Потому что поначалу главная аналогия, которая у меня возникала - это нисколько не Улисс и ничуть не Лолита, обещанные нам в аннотации, а недавний предшественник Коэна - Роберт Музиль с его Ульрихом, человеком без свойств. Потому что такой едкой политической сатиры я не читала давно. Что особенно грустно, объекты этой сатиры мало изменились и по сей день. Эта бесконечная гонка по ступеням власти и богатства, которая никогда и ничем не кончается, знакома большинству из нас. Это нелепое наполнение жизни атрибутами общественного признания и собственного благополучия продолжает составлять смысл жизни для множества наших с вами современников. Вот только прятаться от неё в любовь так, как описал нам швейцарец, захочет не каждый.
Странно, конечно, называть то, во что погрузили себя Солаль и Ариадна, любовью. Особенно странно, когда ты уже прочитала не только "Искусство любить", но и невероятное "Бегство от свободы" другого современника и соплеменника Коэна - Эриха Фромма. Но пусть по Фромму это и не похоже на подлинное чувство любви, именно таким оно казалось и Солалю, и Ариадне. И оба они невероятно боялись своё чувство утратить. Конечно, современному взрослому человеку довольно дико читать о том, что люди скрывают от любимого все свои естественные проявления, что они боятся проявить друг при друге свою усталость, рассказать о проблемах, да и вообще отвлечься от воспевания друг в друге физического и духовного на банальный вопрос о том, почему, милый, твой отпуск так затянулся? Но героям Коэна только такая любовь и казалась настоящей, подлинной, "химически чистой", как Вика справедливо сказала - дистиллированной...
Правда, мы сегодня знаем, как опасно такое вот полное очищение от примесей, как ведет оно к страшным аллергиям, дисбактериозам и прочим малоприятным последствиям, но влюбленные герои в 1936 году были свободны от этих знаний, они умудрялись даже в не самой спокойной Франции делать вид, что не замечают расплывающегося по Европе пятна антисемитизма. А как иначе? Если все силы направить на то, чтобы бесконечно растапливать угасающий костер страсти, некогда будет заметить, как к тебе неумолимо приближаются горе и смерть.
Но вот как быть, если не истерики, ни пощечины, ни разрезания ступней не помогают поддержать прежние чувства? Тогда - красиво одевшись в счастливое румынское платье нужно красиво исполнить финал счастливой детской сказки. А читатели останутся неистовствовать вокруг, кто в слезах, кто в ярости, но совершенно точно - не оставшись равнодушным. Потому что как остаться равнодушным, если любовь закончилась?

Книга прочитана в рамках игры ТТТ 2019, финальный тур, по совету ari на тему — Лучшее из моей подборки "Стрельба по мишеням" по Вашему мнению. Книга, которую мне срочно нужно прочитать!
Ирочка, спасибо тебе большое. Книга очень яркая и запоминающаяся, избавляющая от множества иллюзий. Вот только, боюсь, не все её уроки при прочтении в юном возрасте могут быть усвоены.

readernumbertwo написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

«Ваш нежный рот – сплошное целованье…
- И это всё, и я совсем как нищий.
Кто я теперь? – Единая? – Нет, тыща!
Завоеватель? – Нет, завоеванье».

Марина Цветаева

«Задача сделать человека счастливым не входила в план сотворения мира».

Зигмунд Фрейд «Психопатология обыденной жизни»


В апреле 2016 года я увидела рецензию winpoo на книгу «Любовь властелина» и подумала, что нужно обязательно её прочесть. Однако, моё с ней знакомство состоялось только в феврале 2017 года. При этом я читала это произведение в нескольких городах (Днепр-Киев-Будапешт-Киев-Днепр),и мое отношение к нему постоянно менялось (как занимательно – о нет, сейчас начнутся охи-вздохи – начались, нужно как-то выдержать – вот так уже интересней – восторг – хм, пожалуй, можно завершить и так).

«Любовь властелина» - безусловно прекрасная работа талантливого автора. Коэну удалось достоверно описать все стадии романтической, страстной любви. Вместе с героями читатель проходит через узнавание эмоций и сопротивление чувствам, падает в их пучину, восторгается пьянящим «мне с тобой море по колено», нежится в ласковой и привычной взаимности, предчувствует надвигающееся охлаждение, мучается ревностью, пытается сохранить страсть и, возможно, самого себя.

Все многочисленные действия, которые происходят в романе, можно свести к одному глаголу «любить». Это обеспечивает приоритетность чувственного и чувствования, ты восхищаешься тем, как хорошо автору удалось погрузить читателя в воды эмоционального, из твоих глубин поднимаются воспоминания о собственных любовных победах и поражениях, ты живешь, ты внемлешь тексту, раскрывающемуся перед тобой. И это, безусловно, чудесно, но при этом и утомляет. К последней трети книги у меня начало возникать ощущение, что я просто не выдержу этого удушающего романтического, этих эротических утех, целований рук, всех этих «Я твоя жена и раба», властелинов и рассуждений о шимпанзе, ценящих власть и иерархию.

В "Любви властелина" чувствуется напряжение, возникающее от столкновения противоположностей: земного и небесного, женского и мужского, ты и вы, еврея и немца, новизны и обыденности. Интересно и то, что и в структуре книги есть двойственность: в стандартное повествование постоянно встраиваются размышления героев, представляющие из себя поток сознания - текст без знаков препинания и жесткой логики.

В «Любви властелина» есть однополая любовь-случайность, любовь-дружба. Любовь, необходимая для того, чтоб отогреться. Любовь-бунт. Любовь-проба.

В «Любви властелина» есть бытовая любовь, любовь-жалость, любовь-повседневность. Любовь, необходимая для выживания, любовь, которая показывает, какой любви не хочется.

В «Любви властелина» есть любовь-развлечение, любовь-бегство. Любовь, с помощью которой скрашивают досуг и дают себе шанс.

Есть в «Любви властелина» и любовь-страсть, испепеляющая любовь, наполняющая жаром и лишающая рассудка. Любовь влекущая.

Коэн показывает, что все они возникают, развиваются и неминуем умирают. Все. Вне зависимости от типа. И, конечно же, на сцену выходит Смерть, которая так хорошо дополняет Любовь в художественных произведениях: где-то она создает необходимое напряжение и интригу, где-то, как в «Любви властелина», позволяет умиротворить, законсервировать, сохранить и поставить точку.

Не знаю вызывает ли эта книга у кого-то тягостные чувства, связанные с быстротечностью романтического, но у меня от них точно есть противоядие – любовь-партнерство. Если слишком долго смотреть друг на друга, то остается только испепелить и тлеть. Если смотреть в одном направлении – можно гореть долго, а учитывая продолжительность человеческой жизни – всегда.

Любовь – энергия и двигатель. Неплохо бы что-то создать с ее помощью и куда-то прийти. В том числе и туда, куда ветра одного не позволили бы приплыть. Общее дело могло бы придать смысл встрече главных героев. Однако, так ли уж людям хочется жить? Не просто так ведь Коэн написал: «Гарантия быстрой смерти – вот что главное в жизни».

Сгореть в своих страстях, задохнуться от счастья, утонуть в необъятном и волнующем Другом – вероятно, не самые худшие способы умереть. И уж точно они весьма быстрые.

Долгая прогулка 2017. 2 тур, бонусное задание