Роман шестнадцатилетней школьницы из Метца — самый громкий дебют, сенсация во французской литературе последних лет. Роман о сверстниках. О жажде власти, циничной и жестокой. О жажде свободы, порой столь же жестокой и беспощадной. О страстной дружбе, перерастающей в рабское повиновение, и о бунте, который кончается убийством. А главное, о беспощадной борьбе двух индивидуальностей, двух психологий, которая длится несколько лет и заканчивается трагически. Обаяние книги — в контрасте остроты...
Дружба с Сарой обернулась катастрофой. От моей жизни остались одни обломки. Я превратилась в слабое существо: измученное, испуганное, молчаливое. Безропотное, покорное, никчемное.
Посмотреть ему прямо в глаза — означало раскрыться самой.
Когда-то я завидовала ее первым любовным приключениям, завидовала, когда мальчишки голодными глазами смотрели на нее. Но сама я ловила на себе лишь беглые равнодушные взгляды. Никто никогда не был влюблен в меня по-настоящему. Да и сама я чувствовала себя неспособной полюбить. Одна мысль об этом приводила меня в ужас…
Через какое-то время я совсем обезумела и стала звонить ей посреди ночи только для того, чтобы услышать ее голос и убедиться, что она дома. Когда я попадала к ней домой, то, не в силах побороть искушение, рылась в ее ящиках в поисках доказательств, что она обманывает меня
Начались каникулы, самые страшные в моей жизни. Лето было прекрасное, солнечное. Я сидела взаперти.
– Ты мне мешаешь! Ты болтаешься у меня под ногами! Ты меня преследуешь! Ты не даешь мне вздохнуть! Мы слишком разные с тобой, Шарлен. Мне нужен простор, свобода. Ты умеешь жить только взаперти. Ты прилипла ко мне как банный лист, так отцепись наконец! Прощай!
Когда сходишь с ума, чаще всего сама этого не понимаешь, потому что тебе не больно. Самое мучительное — это падение. Тот момент, когда начинаешь осознавать.
Рано или поздно навязчивые идеи обязательно возвращаются. Если болезнь была столь мучительной и долгой, от нее так просто не отделаться.
Мы никогда не клялись друг другу в вечной дружбе, дети вообще не любят облекать подобные мысли в слова, но в душе все-таки верили в нее.
Я вижу его как сквозь сон: отец, которого никогда нет, отец, который о тебе не помнит, отец, у которого другие заботы и интересы
Я так себя ненавижу, что мне хочется плюнуть в зеркало, а потом разбить его вдребезги.
У лета привкус земли, влажной травы, горячего песка и соли.
Когда я закрываю глаза, это меня успокаивает: может, когда я их открою, уже не будет так тяжело.
«Оказалось, что счастье всё-таки существует... А смерть — она так, на всякий случай. Просто страховка, запасной выход, который есть, но о котором даже не вспоминаешь
В глубине души я знала, что создана совсем для другой жизни
Потребность писать рождается так же, как и потребность убивать: где-то внутри, а потом внезапно прорывается наружу. как вопль отчаяния
Я только играла роль. И ненавидела роль, которую играла
Сумасшедший не избавится от своего сумасшествия, даже если будет вести себя, как нормальный человек
Отныне во мне борются два человека, и ни в одном из них я не узнаю себя
Безумие — это не просто судьба, это, возможно, ещё и сознательный выбор
У безумия есть своя логика: в первую очередь оно обрушивается на тех безликих существ, которых жизнь обошла своим вниманием.
Есть кое-что похуже презрения — безразличие. Ощущение, что ты больше вообще не существуешь
Главное наше лекарство — тишина.