- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Повелеваю, - с нажимом повторил наглец. – Негодяй, раз такой умный и находчивый, идет добывать дичь. Его заступница, спускается с трона и начинает собирать хворост. Всем всё ясно?
- А что будешь делать ты? – полюбопытствовала лиори.
- Да, - согласно кивнул Савер.
- А я буду делать то, что у меня выходит лучше всего…
- Сидеть в сторонке, чтобы снова ничего не испортить? – усмехнулась Альвия.
- Почти, - не стал возражать Кейр. – Я буду беречь содержимое своей головы, ибо мой мозг слишком важен, чтобы трясти его и дальше. Он должен отдохнуть.
- Тебе нечего опасаться, Райв, - покачала головой Перворожденная. – Пустота – величина постоянная. Невозможно встряхнуть то, чего нет.
- Савер!
- Тьфу, хозяин!
- Ты в меня плюнул?!
- Если бы я плюнул в вас, вы бы захлебнулись! Я плевал на землю.
- Лжец. Если бы ты плевался озерами, мы бы сейчас все захлебнулись.
- А у вас ни терпения, ни рук из положенного места.
- Да я тебе язык отрежу!
- Я вам и на пальцах всё скажу. У меня-то руки, где надо выросли.
- Тогда где дичь?
- Навалила со страху и умчалась в необозримую даль, хозяин.
- Ты еще и поэт, мерзавец.
- Так у кого служу…
- Ты не служишь, ты мне душу выматываешь. У меня уже глаз дергается…
- Видать, ваш лик-то ее и спугнул.
- Убью. Теперь уже точно.
Лиор пришел к известной мудрости: хочешь, чтобы всё получилось, как надо – сделай сам.
- Ты помнишь, что происходит с павшими лошадьми? – полюбопытствовал Кейр, вновь пятясь задом.
- И детишек вам побольше, - отозвался Савер.
- Ну, в общем-то, не возражаю, - хмыкнул Райверн.
- И чтоб голос у каждого был, как рог Харта.
- Это очень громко, Савер.
- Вот о том я и говорю, - кивнул прислужник.
- Тебе же вместе со мной мучиться, - напомнил риор.
- Вечно вы мои мечты портите, хозяин, - пожаловался его слуга и остановился, шумно переводя дух.
- Пошел! – все-таки ударила мечом по упругому крупу риора.
- Зараза, - совершенно непочтительно выругался Райверн.
Альвия не обиделась, ощутив вдруг умиротворение. И, должно быть, чтобы совсем уж отвести душу, ударила риора второй раз.
- Пошел! – повторила она.
Кейр фыркнул и, после хмыкнув, произнес:
- Ну, иго-го тогда.
- Что, Савер, ноги не язык, быстро перебирать ими не получается? – не без ехидства спросил Райверн.
- Чтоб вас любили Боги, хозяин, - ответил прислужник. – И здоровья крепкого, и жену покладистую.
- Если у меня когда-нибудь и появится жена, вряд ли она будет покладистой. Злюкой, заносчивой грубиянкой и язвой – возможно, но точно не покладистой, - усмехнулся Райверн, так и не остановившись. – Я даже допускаю, что она будет распускать руки.
- Вот такую вам и надо, - пропыхтел прислужник, поравнявшись с хозяином. – Глядишь, лихости и шалости в вас поубавится.
- Твои слова, да Богам в уши, - ответил Кейр, поворачиваясь вслед Саверу.
- Буду молиться им денно и нощно, хозяин, - заверил прислужник, вырываясь вперед.
- Убью, - пообещала Перворожденная.
- Да сколько угодно моей госпоже, если Тайрад и дайры не успеют раньше тебя, - в голосе изгнанника вновь послышалась знакомая ирония.
- Ты уж выживи, пожалуйста, - ядовито ответила Альвия. – Не вздумай изменить мне с поганцем Эли-Хартом или своими друзьями из подземелья. Ты мой, Райв.
- Какие сладкие слова, и какой горький смысл, - уже невесело усмехнулся Кейр. – Я всегда был твоим.
Остается только гадать… Но однажды, как говорят летописи, пришел Мрак. Сама знаешь, как пишутся такие истории: там приукрасят, здесь недоговорят.
- Негодяй, - высокомерно произнес Кейр, передернув плечами. – Да ты на меня молиться должен, я твой зад от кола спас.
- Но сначала вы мой зад под кол подставили, - возразил прислужник.
- Наивность – не порок, - пробормотал адер. – Слепота – вот истинное горе.
Корю себя, ругаю, так ведь уж ничего не исправишь. Ветер слов назад не возвращает, коль с языка сорвались.
- Жадность до добра не доводит.
«Величайшая честь для воина – это умереть, глядя в глаза Смерти. Не смей отворачиваться. Не смей закрывать глаз. Не смей молить о пощаде. Боль коротка, жизнь быстротечна. Итог един для всех. Все мы однажды будем смешаны с грязью, и плоть нашу пожрут мерзкие черви. Не держись за тлен, это удел труса. Всё имеет свой конец, вечна только слава. О героях слагают легенды и песни, о трусах забывают, как только плюнут на их поганые кости. Понимаешь, дочь?».
А что до моего избранника, то главное, что привлекло меня в нем, отнюдь, не красота. Доблесть, честь, отвага, верность – вот то, что стоит ценить на вес золота.
- Опять «но»? – фальшиво возмутился Тайрад.
- Разумеется, - усмехнулась Альвия.
– Без «но» невозможна жизнь. Они есть везде, мешаются под ногами, губят лучшие из задумок, но они же и помогают выбрать верный путь.
- Да, он разговаривает со своими советниками. Мне было велено убираться, куда глаза глядят. – Райверн широко улыбнулся. – Ты ведь знаешь, куда устремлен их взор. Так что я в точности исполнил приказ лиора.
- Убирайся прочь, Райверн Дин-Кейр, и устреми свой настырный взор куда-нибудь в другую сторону, - проворчала Альвия, снова поднимая книгу.
- Время, потраченное с пользой, невозможно потерять, высокородный, оно оставляет след в душах и обогащает разум, - нравоучительно произнесла Альвия.
- Когда разум обогащают слишком усердно, голова становится тяжелой, - возразил Дин-Кейр. – Если сильно поумнеешь, станешь медленной и неповоротливой.
Девушка хмыкнула:
- Теперь понятно, почему ты такой вертлявый.
- Почему? – заинтересовался риор.
- В твоей голове только ветер, Райв. Должно быть, его завывания мешали тебе слушать советы наставников, раз сейчас ты стоишь под моим окном, а не рядом со своим господином, - Альвия весело рассмеялась, глядя на преувеличенное возмущение высокородного.
- Я не знал имени невесты…
- Ты не хотел его знать.
- Это несправедливо! – воскликнул риор. – Ты убедила меня в том, что о тебе не стоит даже мечтать, потом приказала найти себе невесту в указанный срок. Как мне могло прийти в голову, что ты сейчас говоришь о себе?
Альвия склонила голову к плечу, с подчеркнутым интересом рассматривая своего адера, наконец, поцокала языком:
- Того ли риора я поставила во главе своей рати? – вопросила она. – Не выслушав и не обдумав, вы, высокородный, принимаете решение и объявляете о нем. Так в чем же несправедливость, риор Дин-Таль? В том, что вы отмахнулись от сведений и поспешили вынести суждение? Или же в том, что, узнав, о чем, вам хотели сказать, осознали, что собственным языком произнесли решительное – нет?
Женщине же, возвысившейся над мужчинами, придется быть сильной всегда. Женщины легче и быстрей верят в красоту слов и попадают в ловушку чувств. Они способны полностью отдать себя избраннику, но кем окажется избранник?
Мужчин Боги создали сильными, чтобы защищать и управлять. Женщин же сотворили нежными и слабыми, чтобы они радовали взор своего мужа, оберегали его дом и подчинялись установленным им законам.