Феминисты – товарищи упорные, особенно, на западе. У них там можно кормить грудью в общественных местах, рассекать на пляже топлесс, и никто не смеет попрать святое право женщины светить своими телесами там и тогда, где очень хочется. Оно и правильно. Женское тело – сама гармония (так и хочется сказать: «особенно мое»). Это вам не причиндалами в подворотне трясти.
Обычно я – сама предусмотрительность. Иначе не видать бы мне должности помощницы, как своих ушей. Я – как раз из тех женщин, с сумочкой которой можно запросто пережить конец света. Порвалась рубашка за пять минут до конференции? Пятно на брюках в неподходящем месте? Протекла ручка? Все в порядке, Лисицына на месте. Я не спрошу «что делать?» или «куда бежать?». Нитки, иголки, карандаш-пятновыводитель, запасная ручка (вам синюю? Черную? Перьевую? Что, красную гелевую с блестками? Будьте любезны!)
Если у вас в жизни что-то не получается, несмотря на то, что вы бьетесь во все закрытые двери, то, скорее всего, это не ваше. Ваше — это когда вы получаете кайф от самого процесса, но не ставите все фишки на итог и надуманную победу.
Романтические комедии учат нас, что у женщины с разбитым сердцем, — а мое уже определенно покалывало от обиды, и нет, нечего напоминать мне о возрасте, — есть два пути. Первый путь скрывается в морозильнике. Проще говоря, шоколадное мороженое. Ведерко в руки, ложку побольше – и бегом на диван, хоронить себя под толщами целлюлита. Путь второй – это боксерские перчатки.
Прелюбодеяние четвертой стадии, когда вещи мужика метастазами раскиданы по всему твоему дому, но при этом нет надежды не то, что на кольцо, даже на знакомство с его семьей.
Замуж я почему-то очень хотела, хотя даже не могла объяснить почему. Сама Олеся называла это синдромом иррационального желания : “Хочу замуж — дайте замуж прямо сейчас — сходила замуж — нет, не хочу, заберите”.
За почти двадцать лет дружбы я уяснила несколько правил, надо:
Уметь слушать;
Уметь прощать;
Уметь быть честным;
Уметь посылать в задницу.
И это совсем несложно. Минимум десять лет непрерывной практики, и вы, можно сказать, друг, прокачанный до легендарного уровня. Особенные сложности у меня вызвал последний пункт. Мне всегда казалось, что посылать — в пешее эротическое или по вышеупомянутому адресу — последнее дело. Но некоторые ситуации обязывают, а настоящий друг воспримет подобную фразу, скорее, как яркую экспрессию.
— Иди-ка ты, Алиска, в задницу, — я помню, как сказала это впервые. — Я работаю с девяти до девяти, и не могу два раза в неделю ходить с тобой за шмотками.