Но если ты сунул голову в петлю, собственноручно избавив мир от маньяка и придурка, то твоей матери-старушке, обезумевшей от горя, добрый батюшка, которого ты, возможно, спас от самого себя, предложит прикопать тело несчастного сына в придорожной канаве.
А вдруг смерть – это и есть запретный плод?
Мы боимся болезней, тюрьмы, инвалидности, забвения – того, что, как нам кажется, предваряет смерть. Но мы не боимся смерти!
Боимся страданий, но не смерти.
Друзья – это плоды испытаний и плоды невзгод.
душою не болел, по крайней мере не обследовался
Миша искусно воплощал в себе несочетаемое. Неистовую веру и неуемный блуд, слезную жалость к бездомным животным и безмерную жестокость к потерпевшим, проходившим по его уголовным делам
Тщеславие всегда затмевает истину. Смысл всякого спора – не убедить друг друга, а перетянуть на свою сторону сомневающихся зрителей
К чему героизм, когда нет ни единого шанса?
Случай, милейшая сударыня, одно из имен Бога, –
Не пьянки ради, а чтобы не отвыкнуть. –
Вот, вы думаете, зачем нынешнему государству коммунистическая партия, на которую современная Россия тратит миллиарды из своего бюджета? Защита пенсионеров, советского нафталина и розового патриотизма? Э, нет! Чтобы оберегать Мавзолей! Ленину надлежит лежать здесь, пока последний его жрец не будет истреблен.
Используя информационный архив, который содержится в тканях или даже в прахе умершего человека, мы научились воссоздавать его голографическую модель в сознании живого человека, находящегося в состоянии сна. Иными словами, пока вы спите, вы можете полноценно жить чужой жизнью.
– Дабы обезопасить человека от сонных похождений, мозг парализует остальные мышцы.
Это говорит о том, что мы можем летать, перемещаться во времени, видеть мертвых или тех, о ком принято так считать, можем не умирать от смертельных ран и исцеляться от всех болезней. Однако наши сверхспособности, гениальность и бессмертие тут же заковываются сознанием в оковы разумных условностей – законов физики, природы и морали. Мы сами придумываем себе тюрьму, из которой вырваться удается единицам.
Отныне и Аллах за Русский мир.
Труд – одна из самых эффективных форм терапии.
в России счастье умещается в трех кубиках галоперидола
Для нашего чистилища вы слишком капризны, любезный.
— Лаврентий Павлович, конечно, я должен был сказать сразу, но… — Гоглидзе натянул на физиономию вину и горе. — Не переигрывай, Серго! Говори, — маршал презрительно поморщился. — Вчера в Париже арестовали Вардо. Чтобы избежать утечки, её не стали отзывать в Москву. Звонком пригласили в посольство и там вместе с мужем арестовали. — Куда её? — Берия тяжело задышал. — В Лефортово. Вменяют подготовку заговора против СССР во главе мингрельской организации в Париже. — Приказ Огольцова? — Берия глотнул пересохшим горлом. — Полагаю так. Но без санкции Хозяина он бы… — Лаврентий Павлович, они испытывают меня? — Берия крушил кабинет взглядом. — Они решили проверить, остались ли у меня зубы? Или я могу только смотреть, как, целя в лоб, пристреливаются по моим близким. Кто следующий? Ты? Кобулич? А может, сын или Нино? Или они захотят забрать мать? Что молчишь ты, генерал?!
— Почему вы лжёте на следствии? Вам оглашается другая выдержка из показаний Белахова, который показал: „Избивая, от меня требовали, чтобы я сознался в том, что сожительствовал с гражданкой Жемчужиной, и что я шпион. Я не мог оклеветать женщину, ибо это ложь, и кроме того, я импотент от рождения
Чем шире ты раскидываешь объятия, тем тебя легче распять
Переставая быть к другим жестокими, мы молодыми быть перестаём
Надо сказать, Виктор Семёнович Абакумов умел растворять кровавые будни министра МГБ в дольче вита
Открою вам государственную тайну: в СССР часть приговоренных к смерти поступала в наше распоряжение. Не надо кривить губки, дорогая Виктория, — Лев Моисеевич ностальгически вздохнул. — Это было отребье — маньяки, насильники, изменники Родины. Без них наша наука завязла бы в бумажной пыли никому не нужных диссертаций