Пуаро приглашен на выходные отдохнуть в поместье своей знакомой, леди Энкейтлл, носящее название «Лощина». Прибыв на место, детектив видит удивительную скульптурную композицию: доктор Кристоу живописно лежит в луже красной краски, его жена Герда стоит над ним с пистолетом, а остальные гости застыли вокруг в «немой паузе». Однако действительность не имела ничего общего с искусством: красная краска оказалась кровью, да и пистолет в руках у женщины был самым настоящим. Налицо убийство. Пуаро...
«Да, – подумала она, – это и есть отчаяние. Холод… бесконечный холод и одиночество». До сих пор она не знала, что отчаяние – это холод. Отчаяние представлялось Мидж чем-то горячим, страстным, даже неистовым. Здесь было совсем другое. Это отчаяние – полнейший мрак, холод и одиночество. Грех отчаяния, о котором говорят священники, это леденящий грех, когда человек отторгнут от теплых, живительных контактов с людьми.
Настоящая трагедия – это когда у тебя есть все, чего ты желал.
И ты не понимаешь, Эдвард. Как будто стоит вознамериться изваять что-нибудь — и вот, пожалуйста. Нет, образ овладевает тобой, мучает, преследует, так что рано или поздно сдаешься на милость ему и тогда, ненадолго, обретаешь покой, пока все не начинается сначала.