Столетиями двусущные хеску ведут жестокую Игру. Чтобы спасти свой род, Владыке клана воронов приходится забрать из человеческого мира немую внучку-полукровку. Ей предстоит вырасти под косыми взглядами, среди интриг и предательств, обретая друзей и врагов. Но главное – выжить. Это история про укрытый вечными туманами город и живые полуразумные замки. Про чары и балы. Про молодого волка и старого ворона. Про безумную Владычицу лисов и могущественный Совет сов. Про любовь, надежду и мужество...
«Даже стоя на коленях, можно победить», — а затем добавлял без тени иронии: — «Если вскрыть бедренную артерию».
«Мои руки в твоей воле, моё сердце в твоих ладонях, моя жизнь в твоём велении».
«Ты достаточно сильная, чтобы прогнуть этот мир под себя, сломав ему хребет. И я помогу тебе это сделать».
«Будет тяжело, трудно, страшно, и, возможно, однажды тебе захочется всё бросить».
Он с тяжёлым сердцем смотрел, как искры радости тухнут в её взгляде, уступая место настороженности. «Хорошо. Настороженность ей пригодится. Хеску взрослеют быстро».
«Но если орлу с рождения говорить, что он курица, он будет всю жизнь кудахтать».
— Мои руки… — Лиан вздрагивает и оборачивается.
— …в твоей воле… — Спокойный негромкий голос, впечатывающийся в свинцовую тишину.
— …моё сердце… — Гулкий звук неторопливых шагов, эхом разносящийся по всему залу.
— …в твоих ладонях… — Поражённые взгляды, неотрывно следящие за вороном, спускающимся между рядами сидений.
— …моя жизнь… — За вороном, проходящим мимо кафедры и останавливающимся перед оторопевшей Лиан.
— …в твоём велении, шибет Базаард. — За вороном, опустившимся на одно колено перед девочкой и склонившим голову перед наследницей клана.
«Бокал Тиор предусмотрительно держал полупустым: недостаточно полный, чтобы его обвинили, что он не разделяет общего веселья, и недостаточно пустой, чтобы кто‑то предложил налить ещё».
«Тебя будут ненавидеть, — давным‑давно, ещё перед первым заседанием, предупредила её Икайя, — потому что ты появилась из ниоткуда и заняла высокое положение. Но ненавидят тех, в ком чувствуют угрозу. Это лучше, чем жалость».