Череп, найденный в Арденнском лесу, – это только начало. Начало череды загадочных преступлений. Начало болезненного столкновения с прошлым: чужим и своим собственным. Начало сложных отношений инспектора Деккера и криминалистки Янссенс…
«Здесь нельзя, — шепнул он тихо. — Но вот потом…»
«Что потом?» — Алис невинно взмахнула ресницами.
«Узнаешь».
«Я не уверена, что вы не убийца, — твёрдо ответила Янссенс, наконец снова подняв на него глаза. — Что вы не сделали чего‑то… невольно… когда были не в себе. Но я знаю, что вы не монстр. Монстр позвонил мне вчера. А вы просто человек, внутри которого… много всего».
«Вы шагаете вперёд, инспектор, и ведёте. Ваша задача — следить, чтобы дама ни во что не врезалась. А вы, Алис, позволяйте вести. Слушайте его. Я знаю, женщинам теперь это стало сложно, но уж постарайтесь. Поверьте, наш инспектор убережёт вас от шкафа. Итак… Раз‑два‑три, раз‑два‑три, не смотрите под ноги, не отклячивайте…»
«Любой герой — это чудовище. Всё, что требует нечеловеческих усилий, сделает тебя нечеловеком».
«В отношениях все ищут выгоды для себя, никому не хочется возиться с чужими проблемами. А те, кто самоотверженно кидаются спасать погибающего, обычно думают не о погибающем, а о том, чтобы красиво смотреться со стороны».
«Благородство всегда требует жертв, причём таких, о которых никто не узнает и которые никто не оценит».
«Никому не нужно поломанное, никому не нужны чужая боль и чужой страх. Люди хотят брать, а не отдавать, думать о себе, а не о чужих проблемах».
«Дети не могут ничего рассказать — обычная история. Детям никто не поверит. Особенно если их палач и монстр — уважаемый человек с репутацией святого. Детям говорят, что это исключительно их вина, что это просто их испорченность, неблагодарность и лень, что взрослые желают им только добра».
«Да ты поэт, Марк Деккер, — фыркнул он. — Такой же хреновый, как в четырнадцать лет, все те же завывания про тьму, одиночество и смерть. Уймись уже, хватит страдать, займись делом».
«Марк усмехнулся. Да, выйти из лабиринта в собственной голове… Как знакомо. Только вот он отлично знал, что это невозможно».