А было то, что был я сильно влюблён. Влюблялся я много раз, но это была самая моя сильная любовь.
"Я обнимал в то время весь мир своей любовью"
Чем сильнее я был влюблен, тем бестелеснее становилась для меня она.
Главное же мое удовольствие составляли вечера и балы. Танцевал я хорошо и был не безобразен.
Чтобы вывозить и одевать любимую дочь, он не покупает модных сапог, а носит домодельные
Это было что-то такое пестрое, мокрое, красное, неестественное, что я не поверил, чтобы это было тело человека.
"Надо все по закону".
Как бывает, что вслед за одной вылившейся из бутылки каплей содержимое ее выливается большими струями, так и в моей душе любовь к Вареньке освободила всю скрытую в моей душе способность любви.
Мы жили, как свойственно молодости: учились и веселились.
Никто, собственно, не говорил, что нельзя самому понять, что хорошо, что дурно, но у Ивана Васильевича была такая манера отвечать на свои собственные, возникающие вследствие разговора мысли и по случаю этих мыслей рассказывать эпизоды из своей жизни.
Мы ничего не говорили о любви. Я не спрашивал ни её, ни себя даже о том, любит ли она меня. Мне достаточно было того, что я любил её. И я боялся только одного, чтобы что-нибудь не испортило моего счастья.
...в то время мы ничего, кроме шампанского, не пили; не было денег — ничего не пили, но не пили, как теперь, водку...
Для личного совершенствования необходимо прежде изменять условия, среди которых живут люди.
Он вел самую правильную жизнь. Он спал.
Любовь с этого дня пошла на убыль. И любовь так и сошла на нет
Мне было до такой степени стыдно, что, не зная, куда смотреть, как будто я был уличен в самом постыдном поступке, я опустил глаза и поторопился уйти домой
Что ж, вы думаете, что я тогда решил, что то, что я видел, было — дурное дело? Ничуть. „Если это делалось с такой уверенностью и признавалось всеми необходимыми, то, стало быть, они знали что-то такое, чего я не знал“, — думал я и старался узнать это. Но сколько я ни старался — и потом не мог узнать этого
Я тебе помажу, — услыхал я его гневный голос. — Будешь мазать? Будешь? И я видел, как он своей сильной рукой в замшевой перчатке бил по лицу испуганного малорослого, слабосильного солдата за то, что он недостаточно сильно опустил свою палку на красную спину татарина. — Подать свежих шпицрутенов! — крикнул он, оглядываясь, и увидал меня. Делая вид, что он не знает меня, он, грозно и злобно нахмурившись, поспешно отвернулся
«Очевидно, он что-то знает такое, чего я не знаю, — думал я про полковника. — Если бы я знал то, что он знает, я бы понимал и то, что я видел, и это не мучило бы меня
Вся жизнь переменилась от одной ночи или, скорее, утра
Хоть я и охотник был до шампанского, но не пил, потому что без вина был пьян любовью
Мы ничего не говорили о любви. Я не спрашивал ни её, ни себя даже о том, любит ли она меня. Мне достаточно было того, что я любил её
Чем сильнее я был влюблён, тем бестелеснее становилась для меня она. Вы теперь видите ноги, щиколки и ещё что-то, вы раздеваете женщин, в которых влюблены, для меня же, как говорил Alphonse Karr, — хороший был писатель, — на предмете моей любви были всегда бронзовые одежды. Мы не то что раздевали, а старались прикрыть наготу, как добрый сын Ноя
Да, вот это вы, нынешняя молодёжь. Вы, кроме тела, ничего не видите
Вот вы говорите, что человек не может сам по себе понять, что хорошо, что дурно, что всё дело в среде, что среда заедает. А я думаю, что всё дело в случае