Семья дагестанская. Но имена и обычаи грузинские. Вроде бы мусульмане,но автор исказил религию как ей удобно. Захотел помолился,был занят,нет.
У мусульманина никогда не будет крещёный сын. Даже если жена не возьмёт его религию,но дети должны.
Совет на будущее,не пишите больше про религию Ислам,полностью не изучив. Не́чего искажать и вводить в религию нововведения.
Ах да, и ещё...
Очень раздражали "километровые" монологи в диалогах. Порой из-за длинных монологов возвращалась перечитывать.
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
У мусульманина никогда не будет крещёный сын. Даже если жена не возьмёт его религию,но дети должны.
Совет на будущее,не пишите больше про религию Ислам,полностью не изучив. Не́чего искажать и вводить в религию нововведения.
Ах да, и ещё...
Очень раздражали "километровые" монологи в диалогах. Порой из-за длинных монологов возвращалась перечитывать.