Произведение действительно оставляет ощущение странности — не из‑за самой измены, а из‑за того, как автор выстраивает психологию героя. Его поведение выглядит не просто аморальным, а почти клиническим: человек, который годами строит параллельные семьи и при этом искренне считает себя правым. На этом фоне героиня воспринимается единственным вменяемым человеком в хаосе, и её решение расставить точки над i выглядит не местью, а попыткой вернуть себе реальность после долгого обмана.
Отдельная тема — дети. В шестнадцать лет это уже сформированные личности, и скрывать от них правду — значит продолжать ту же ложь, в которой жила их мать. В этом смысле финал — не про наказание, а про честность. Просто развод с человеком и отказ дальше участвовать в его сюрреалистичной модели семьи. История странная, местами раздражающая, но именно этим и цепляет: слишком уж узнаваемые типажи встречаются в реальной жизни.
— Кира, девочка моя, — мурлычит муж, прижимая плечом свой телефон, попутно застёгивая рубашку. — Я же сказал, что у меня сегодня позднее совещание. Я немного опоздаю. Не жди меня к ужину. — Да, я помню, — упавшим голосом произношу я, глядя на Сашу, через смотровое стекло комнаты для переговоров. Он выпрямляется и замирает. Словно чувствует мой взгляд. В то время как какая-то девица, сидящая рядом на диване, ведёт себя довольно расслабленно. Она восседает в расстёгнутой блузке, её губы с...
Отдельная тема — дети. В шестнадцать лет это уже сформированные личности, и скрывать от них правду — значит продолжать ту же ложь, в которой жила их мать. В этом смысле финал — не про наказание, а про честность. Просто развод с человеком и отказ дальше участвовать в его сюрреалистичной модели семьи. История странная, местами раздражающая, но именно этим и цепляет: слишком уж узнаваемые типажи встречаются в реальной жизни.