Это даже не книга, а готовый шаблон, по которому Арская штампует последние романы. Схема стара как мир: сначала героиню максимально уничтожают (кома, рак, измена мужа), чтобы мы накупались в ее боли, а потом автор включает режим «а давайте-ка всех простим». Изнасиловал сюжетом — получил хеппи-энд. Герой не делает ровным счетом ничего, чтобы искупить предательство. Он просто не ушел к любовнице — и это уже подается как великий подвиг. А героиня, естественно, с радостью прыгает обратно в его объятия и на всякий случай рожает третьего. Потому что куда ж без этого.
Вторая часть книги — сплошной сироп, от которого тошнит. Еще и дети, как по нотам, разыгрывают роль миротворцев, хотя в реальной жизни подросток послал бы такого папашу далеко и надолго. Но автору плевать на психологизм, тут главное — склеить обратно разбитую чашку суперклеем и сделать вид, что трещин нет.
Самое обидное: когда-то у Арской получалось писать честно. Сейчас — просто конвейер. Один и тот же герой, одни и те же качели, одна и та же фальшивая сказка, которую выдают за «сложную жизненную историю». Я больше не куплюсь.
— Она была рядом, — взгляд у мужа угрюмый и прямой, — когда тебя не было. Мне тяжело дышать. Мою грудь будто стянули стальными холодными кольцами. Еще чуть-чуть и треснут ребра от давления. — Я же не могла быть рядом, Миша… — каждое слово отдается в сердце глухим ударом боли. — Это не моя вина. — Я тебя ни в чем не обвиняю, — отвечает с холодной отстраненностью, — но я должен быть честным с тобой. Да, у меня другая женщина. — Как давно? — выдыхаю весь воздух и меня ведет в сторону под волной...
Вторая часть книги — сплошной сироп, от которого тошнит. Еще и дети, как по нотам, разыгрывают роль миротворцев, хотя в реальной жизни подросток послал бы такого папашу далеко и надолго. Но автору плевать на психологизм, тут главное — склеить обратно разбитую чашку суперклеем и сделать вид, что трещин нет.
Самое обидное: когда-то у Арской получалось писать честно. Сейчас — просто конвейер. Один и тот же герой, одни и те же качели, одна и та же фальшивая сказка, которую выдают за «сложную жизненную историю». Я больше не куплюсь.