Цитаты из книг
Ну и, конечно, эпизод с Андреем Мироновым его позабавил, как и самого майора.
Румянцев, конечно, и раньше видел в тексте прослушки различные упоминания внутри семьи Ивлевых о встречах с Андреем Мироновым в посольствах. Но Вавилову об этом не докладывал, поскольку никакого отношения это не имело к разведывательной деятельности. А других серьезных поводов явиться к Вавилову и рассказать об этом заодно у него не было.
Ну а раз уже так получилось, что и Миронов, и два иностранных посла в один день на пьесе Ивлева окажутся, то он уже об этом Вавилову и упомянул, вызвал улыбку у генерала.
Румянцев ждал каких‑то указаний от Вавилова. Но тот просто отпустил его.
Видимо, — подумал встревоженно Румянцев, — недоволен тем, что по итогам той беседы с Ивлевым, что в машине пришлось с ним провести вместо ресторана, он ничего так толком ему сообщить и не смог интересного по результатам всех этих походов Ивлева по иностранным посольствам.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Конец 1973 года на дворе, есть много приятных моментов. Кажется, что все, к чему прикасается Павел, превращается в золото. По крайней мере, с точки зрения семьи Эль-Хажж. Но и в СССР есть те, кто замечает молодого талантливого парня. И естественно, первая мысль у них – подчинить себе этот талант…
Прихожу на почту, а мне спеленатую мешковиной двухметровую ёлку вручают.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Конец 1973 года на дворе, есть много приятных моментов. Кажется, что все, к чему прикасается Павел, превращается в золото. По крайней мере, с точки зрения семьи Эль-Хажж. Но и в СССР есть те, кто замечает молодого талантливого парня. И естественно, первая мысль у них – подчинить себе этот талант…
Москва
Отвез текст статьи в Минлегпром. Договорились с помощником Кожемякина, что они до понедельника текст статьи посмотрят, а потом я заеду за ним.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Конец 1973 года на дворе, есть много приятных моментов. Кажется, что все, к чему прикасается Павел, превращается в золото. По крайней мере, с точки зрения семьи Эль-Хажж. Но и в СССР есть те, кто замечает молодого талантливого парня. И естественно, первая мысль у них – подчинить себе этот талант…
После последнего такого будущего образцового вольера свернули мы за угол — и тут я вижу манула. Сидит короткоухий представитель кошачьих за решёткой. Решётка чёрная, мрачная, и манул тоже мрачный. А главное — никакой таблички перед ним нету.
Вспомнил тут же, как вXXIвеке вся страна с увлечением следила за зажировкой и разжировкой манула Тимофея из Московского зоопарка. Сразу же понял, что это прекрасная тема, и спросил у директора:
— А не подскажете, Игорь Петрович, как этого манула зовут?
— Да никак его не зовут, — удивлённо посмотрел он на меня. — Он же хищник. Дикийзверь в неволе.
— А можно мне его Тимофеем назвать? — спросил я явно озадаченного директора.
— Павел Тарасович, с учётом того, что вы сделали для меня вашими советами… Ясно, что я вовсе не против, если вы тут каждому животному по своему разумению имя дадите. Тимофей, так Тимофей — почему бы и нет?
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Конец 1973 года на дворе, есть много приятных моментов. Кажется, что все, к чему прикасается Павел, превращается в золото. По крайней мере, с точки зрения семьи Эль-Хажж. Но и в СССР есть те, кто замечает молодого талантливого парня. И естественно, первая мысль у них – подчинить себе этот талант…
Доходило до смешного: я какое‑то время даже и думал, что Гришин — это какой‑то наш дядя. По малолетству помню, отец долго смеялся, когда я спросил его, почему дядя Гришин к нам не заезжает, раз уж он наш дядя.
Объяснил он мне тогда, кто конкретно этот Гришин… Политический мастодонт, получается, репутацию которого я сейчас через Захарова всячески дополнительно укрепляю.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Конец 1973 года на дворе, есть много приятных моментов. Кажется, что все, к чему прикасается Павел, превращается в золото. По крайней мере, с точки зрения семьи Эль-Хажж. Но и в СССР есть те, кто замечает молодого талантливого парня. И естественно, первая мысль у них – подчинить себе этот талант…
Ничего нет хуже, когда мужик в семье постоянно слышит восхваления в адрес другого мужика, пусть даже близкого родственника, и критику в свой.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Новые идеи, которые щедро разбрасывает Ивлев, пробивают себе дорогу в жизнь. На Западе растет империя Эль-Хажж, в СССР и странах СЭВ обсуждают новинки, часть из которых вообще не связывают с именем Павла Ивлева. Но все же необычный студент и журналист попадает на глаза тому, кому не стоило бы попадать…
Любопытство очень важно для умного человека – позволяет и дальше интеллектуально развиваться, формируя новые связи между нейронами.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Ивлев, приехав с Кубы, как говорится, попал с корабля на бал. Жизнь вокруг завертелась, у всех много планов на него. Главное, не допустить того, чтобы кто-то смог управлять его жизнью, учитывая, какие могущественные силы включились в игру…
...плох тот начальник, который хочет слышать от своих подчинённых только комплименты, позволяя замалчивать возможные проблемы.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Отдых на Кубе прошел интересно и познавательно, но пора и возвращаться. А на родине по Павлу Ивлеву соскучились и для него появилось много новых предложений. Да и родственники заскучать не дают…
Я всегда опасался энергичных женщин-начальников – что им может в голову прийти, одному Богу известно. Как правило, то, что мужику-начальнику в голову точно прийти в голову не сможет…
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Отдых на Кубе пытается превратиться в черти что, но Ивлев не сдается и твердо намерен извлечь из него все необходимые витамины и удовольствие для всей семьи. Он понятия не имеет, что его друзья в Москве тоже предпринимают определённые шаги, чтобы решить его проблему с МИД, и предпринимает свои собственные, решив, что Фидель Кастро вполне способен договориться с кем угодно в СССР…
Как говорится, и плохую игру надо играть с хорошей миной - таки она может тебе пригодиться.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Тарек и капореджиме Катании Джино начинают операцию «Сицилия» по отъему территории и завода у конкурента, за Дианой бегает французская спецслужба, а Павел Ивлев после визита к Фиделю Кастро пытается сделать все, чтобы его отдых на Кубе остался отдыхом, а не новой подработкой в латиноамериканском стиле…
Прекрасно, когда у тебя молодая и здоровая нервная система. Ты не только можешь отдать себе приказ не думать о чём-то, но и без всяких проблем способен его выполнить. А вот в прошлой жизни, когда за сорок стукнуло, и нервы все уже были измотаны, так это уже не работало… Любая серьезная проблема – и бессонная ночь гарантирована…
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Тарек и капореджиме Катании Джино начинают операцию «Сицилия» по отъему территории и завода у конкурента, за Дианой бегает французская спецслужба, а Павел Ивлев после визита к Фиделю Кастро пытается сделать все, чтобы его отдых на Кубе остался отдыхом, а не новой подработкой в латиноамериканском стиле…
Живи сам и давай жить другим.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Тарек и капореджиме Катании Джино начинают операцию «Сицилия» по отъему территории и завода у конкурента, за Дианой бегает французская спецслужба, а Павел Ивлев после визита к Фиделю Кастро пытается сделать все, чтобы его отдых на Кубе остался отдыхом, а не новой подработкой в латиноамериканском стиле…
...человеку с чистой совестью бояться, собственно говоря, и нечего.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Тарек и капореджиме Катании Джино начинают операцию «Сицилия» по отъему территории и завода у конкурента, за Дианой бегает французская спецслужба, а Павел Ивлев после визита к Фиделю Кастро пытается сделать все, чтобы его отдых на Кубе остался отдыхом, а не новой подработкой в латиноамериканском стиле…
Детьми легко дружить <…> А вот взрослая жизнь уже другая. Тут у всех характеры и интересы проявляются, и становится видна разница во взглядах на жизнь.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Жизнь вокруг Павла Ивлева, как обычно, бьет ключом. Кто-то в КГБ за него, а кто-то хочет скомпрометировать его. Тареку в Италии нужно решить, принимать ли план Павла по Сицилии. И наконец, Павла ждет традиционное кубинское гостеприимство! Он и не догадывается, насколько оно будет щедрым…
Пока человек не вырастет, не всегда можно сказать, каков он будет по характеру.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Жизнь вокруг Павла Ивлева, как обычно, бьет ключом. Кто-то в КГБ за него, а кто-то хочет скомпрометировать его. Тареку в Италии нужно решить, принимать ли план Павла по Сицилии. И наконец, Павла ждет традиционное кубинское гостеприимство! Он и не догадывается, насколько оно будет щедрым…
В семье должен быть мир, а для этого между родственниками должны быть правильные расстояния, этому миру способствующие. С кем-то поближе, а с кем-то и наоборот…
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Павел Ивлев никак не мог ожидать, что простой визит в японское посольство поднимет к нему такую волну интереса в дипломатических кругах, и не только. Иностранные спецслужбы тоже им заинтересовались. Правда, ему до этого большого дела нет. Нужно много чего сделать до отъезда на Кубу... А тут еще и дети невовремя заболели...
Какая всё же романтическая профессия - быть офицером КГБ!
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Интерес к Павлу Ивлеву все больше возрастает, в том числе и за рубежом. Он нужен даже тем, о ком вообще не подозревает. И что-то надо делать, чтобы защитить предприятие в Больцано от конкуренции со стороны мафии…
Вот же, женщины. Умеют посмотреть так, что почувствуешь себя виноватым, даже если не сделал ничего плохого.
Не думал, не гадал матерый московский аудитор, что на шестом десятке лет помрет и угодит в СССР, аж в 1971 год. Прощай, раскрученный бизнес и уютная Мазда СХ-5 с трехмесячным пробегом. Зато... здравствуй, молодость! Вот за молодость-то все это не жалко и отдать!
Нет ничего ценнее репутации. Ее очень трудно нарабатывать и очень легко потерять.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Павлом Ивлевым всерьез заинтересовался сам Андропов. Впрочем, сугубо из-за шагов, предпринятых самим Павлом. Но Ивлеву интересно – сможет ли это вылиться во что-то, что пойдет на пользу СССР?
Честный человек в стенах КГБ по умолчанию чувствует себя спокойно, непринужденно и склонен к шуткам.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Павлом Ивлевым всерьез заинтересовался сам Андропов. Впрочем, сугубо из-за шагов, предпринятых самим Павлом. Но Ивлеву интересно – сможет ли это вылиться во что-то, что пойдет на пользу СССР?
...что бесплатно достаётся, то не ценится.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Если ты сам не ищешь проблем, то это не означает, что они тебя не найдут. Но настоящий мужчина от проблем никогда не бегает…
По-настоящему завистливых людей я в жизни встречал, и теперь при любой возможности стараюсь к ним и близко не приближаться. Они живут по принципу, изложенному в восточном анекдоте. В том самом, когда Аллах говорит человеку – проси у меня что хочешь, но соседу я дам это вдвойне. А тот отвечает – всевышний, выколи мне один глаз!
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Если ты сам не ищешь проблем, то это не означает, что они тебя не найдут. Но настоящий мужчина от проблем никогда не бегает…
...я же по своей вечной привычке нa первой пaрте устроился, нa которую никто не претендовaл. Мне все рaвно где сидеть, нa первой пaрте или нa последней, если преподaвaтель что-то бестолковое говорит, не проблемa aбстрaгировaться и о своих делaх думaть, поедaя его предaнными глaзaми...
А когдa ты нa первой пaрте сидишь, у тебя срaзу в глaзaх преподaвaтеля плюс один бaлл к возможной оценке. Он тебя уже кaк облупленного к экзaмену или зaчету помнит, и блaговолит, a гонять будет бездельников, которые нa зaдних рядaх кучкуются и болтaют, рaздрaжaя его…
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год, продолжаются. Павел Ивлев возвращается в Москву и оказывается снова занят множеством дел, которые без него никто не решит. Между тем молодой талантливый аналитик вызывает все больший интерес у могущественных спецслужб.
Нет ничего печальнее медленно спивающегося человека, который сам не замечает, как теряет человеческий облик…
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год, продолжаются. Павел Ивлев летом занимается совсем не тем, что планировал. Какой уж тут отдых… Главное, как всегда, разруливать сложные вопросы, помня, что люди важнее денег.
– Эти дети плохо воспитаны. Им надо об этом сказать.
– Воспитаны плохо их родители, – тихонько сказал Диане Фирдаус. – Потому и дети так себя ведут. Родителей воспитывать поздно. А детей чужих воспитывать не только бесполезно, но и неправильно.
Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год, продолжаются. Павел Ивлев летом занимается совсем не тем, что планировал. Какой уж тут отдых… Главное, как всегда, разруливать сложные вопросы, помня, что люди важнее денег.