проще не быть меркантильным, если у тебя от рождения есть всё. А вот если нет ничего… Тогда — намного сложнее.
на этом свете критически мало существ, считающих себя преступниками. Все и всегда уверены, что они творят добро, или действуют по обстоятельствам, или выживают, как могут… Дальше подчеркните нужное.
Ох уж эта старая добрая аристократическая честь! Работать или отдавать землю промышленникам в рамках Ошского договора им непозволительно и унизительно. А вот лгать, шпионить и торговать детьми — это да, это самое оно.
таково свойство тёмных тайн: рано или поздно они всё равно возвращаются.
Ужас не в том, чтобы умереть, мой маленький принц — мы все умрём, так или иначе. Ужас в том, чтобы всю жизнь играть в прятки с самим собой, своими чувствами и чаяниями. Ужас в том, чтобы на смертном одре сожалеть — о несделанном, несказанном, непройденном… Вот чего стоит бояться.
паршивая идея — пытаться встретить предназначение до того, как ты будешь к нему готов. Понимаешь? Некоторые дороги нужно пройти, до некоторых вещей дорасти.
любое мыслящее существо подобно мелодии. Оно не может всегда оставаться в одном тоне, в одном звучании — это просто не имеет смысла. Высший звук не имеет смысла без низшего. У всех у нас бывают моменты слабости, тревоги, ревности, когда личный ритм звучит не так, как нам хотелось бы в идеальном представлении о нас самих. Тем не менее, мы не можем быть идеальными. Без несовершенства у нас не было бы музыки.
— И что ты мне предлагаешь? — спросил я у побратима. — Допросить бога? Так и представляю: “Эй, Морозный Дед, что за странные подарки ты мне под ёлку подогнал? Я был не настолько плохим мальчиком!”
чтобы тебе помогли, нужно осмелиться попросить о помощи. Но есть и вторая истина, весьма тесно соседствующая с первой: когда помощь действительно нужна, попросить о ней почти невозможно осмелиться.
— Уважаемый, [...] вы не можете задекларировать свои средства, как, цитирую, “отходы моей жизнедеятельности”.
— Но это ведь правда!
— И что? Я вас умоляю. Кто в наше время вообще пишет правду в графе “происхождение доходов”?..
Нет никаких “их”. Есть просто горстка чуть более удачливых людей и нелюдей, которые в силу права рождения, везения, заслуг или талантов оказались на вершине мира. Они балансируют там, как могут. Им зачастую некуда дальше взбираться, но им есть, куда падать... И большинство из них этого боится. Очень. Потерять то, что у них есть, будь то деньги, власть или статус в обществе... Этот страх разъедает их изнутри, заставляет их совершать разные ужасные вещи. И они очень не хотят признавать этот страх, знаешь? Потому и пытаются убедить всех, и себя в том числе, что отличаются. Но это, конечно же, ложь.
— Но от себя не убежать, — закончила я тихо. — Сколько бы масок ты ни примерил, там, под маской, всегда останется живая плоть. Истинное лицо, каким бы оно ни было.
Прекрасные принцы опасны, Лисси. Они манят юных девушек, как бабочек — огонь.
Невозможно спасти того, кто не хочет спастись.
О какой дружбе ты говоришь? У женщины вообще не может быть друзей. Дружба с другой женщиной — всегда временная коалиция, дружба с мужчиной — прикрытие для манипуляции. Как иначе?
Намного удобней страдать в одиночестве, когда есть возможность заесть грусть чем-то.
с теми, кто ощущает свою полную безнаказанность, невозможно договориться.
опускать глаза вниз — это протест жалких и никчемных, протест беспомощных. Те, кто опускает глаза, ничего никогда не меняют
слова ничего не значат, когда дело доходит до тоски по несбывшемуся. На свете есть множество неназываемых вещей, которых нам не хватает. Даже если человечество так и не удосужилось (или не осмелилось) придумать им название.
ну какая из моей спальни святая святых? Там только вот совсем ленивые не бывали.
Любое послушание должно быть ограничено старым добрым здравым смыслом.
— Людям многие вещи свойственно понимать несколько превратно, — заметила я. — Особенно те, что идут вразрез с их культурными нормами.
— Ну что вы, — улыбнулась я. — Я же зубастая фомора, помните?
— Помню, — дядя Джума серьёзно посмотрел на меня. — Но, девочка, это жизнь. Всегда найдётся кто-то зубастее.
Шантаж в целом очень весёлая штука; один раз покажешь свою слабость, позволишь руководить собой — и с тебя больше не слезут.
Умеют же некоторые личности спихивать с барского плеча ответственность на всех мимопробегающих!