— Да. И всё же, красивым женщинам в этой грязной игре не место.
Ох уж эти мужчины...
— А уродливые ничего, можно и помереть?
— В одиночестве приходят мысли, — сказал он ей. — А тишина — отличный компост для навязчивых идей.
Она считала себя сильной. Она думала, что сможет выдержать любые пытки во имя идеи.
Наверное, многие считают так, пока подлинная боль не приходит.
Так вот, говоря о причинах. Она спокойная, умная, предана своему делу, отлично играет в шахматы и видит в тебе не врага, а личность. Она сочувствует тебе и защищает. Вы оба интересуетесь ментальной магией, оба имеете непростые отношения со Смертью, оба, уж прости, немного психи. А так — да, у тебя нет ну вот вообще никаких причин её любить! Ни единой.
Кто сказал, что только менталисты умеют превращать других в послушных куколок на верёвочках? Некоторым для этого и магии не надо — достаточно мозгов.
— Я девушка таинственная, — усмехнулась Лимори. — Меня сложно найти и легко потерять.
"Интересно, почему эта фраза всегда так забавляла Эу-хения? — подумала она. — Как по мне, отличный девиз для наёмницы, шпионки и иже с ними.
Ох уж эта наивность существа, не желающего признавать, что некоторые вещи могут случиться с каждым...
Лимори раньше никогда не заворачивали в ковёр. Но, как утверждают умные люди, в жизни всегда есть место новым впечатлениям — какое-никакое, а самоутешение.
_ И, как ты понимаешь, на пути к такой великой и значимой цели неизбежно стали появляться жертвы...
— Понимаю, — отозвалась Лимори тихо. — С великими целями всегда так.
Идеалистичная дура. Так и не поняла — в войне нет ничего душевного, ничего идеалистического — кроме разве что промывания мозгов потенциальному мясу.
Вышеназванный Даани бросил на Ижэ быстрый, но чрезвычайно красноречивый взгляд. Наверное, примерно так смотрел бы управляющий сгоревшего дотла поместья на случайно уронившего свечу идиота-хозяина, который на полном серьёзе говорит что-то вроде: "Зато я привёз материалы для капремонта. Цените мою заботу!".
— Знаешь, всем в четырнадцать кажется, что жизнь окончена. Возраст такой.
Есть сражения, которые каждый из нас должен выиграть самостоятельно.
Если женщине ломают крылья, она начинает летать на метле.
Синий краб превратился в голого мужика с перьями на голове, подведёнными глазами и длинными патлами. На вкус Игоря, примерно так бы выглядел внебрачный плод тайной страсти Джека Воробья, индейца-нудиста и синекожего инопланетянина.
Веселье — это один из немногих смыслов, имеющих смысл, уж простите мне этот каламбур. Лет до двадцати тысяч ещё можно худо-бедно, с переменным успехом притворяться, что всё вокруг серьёзно, но потом задаёшь себе закономерный вопрос: а на кой ляд?
Жажда халявных зрелищ в разумных любых миров категорически непобедима.
Самый первый признак истинно больного разума — отсутствие минимальной критики по отношению к своим действиям.
"Меня посетила абсолютная ясность" и "я теперь понимаю всё" — не эти ли фразы являются вечными спутниками безумия?
Это была классическая папочкина песня, известная Жакраму с самого детства. Звучала она примерно так: "Я — не больной на всю голову садист, меня просто все провоцируют! Если бы окружающие вели себя нормально, то и я был бы лапочкой".
Метод под названием "Развалить всё и посмотреть, что возникнет на руинах былого" работает безотказно, перемены — да, наступают. У ребят, оставшихся на обломках прошлого, нет выбора: кто-то сдыхает, а кто-то — меняется. Но всегда ли к лучшему?
Надо отдать маме должное: к детским тирадам она отнеслась со спокойствием принца Будды, благополучно одолевшего демонов и познавшего просветление.
Р-родственнички отмороженные… ни разу в жизни не видел, а уже должен, как ЧП-шник государству…
Урод — он везде урод, хоть дома, хоть на работе. Волшебной силой любви такое не лечится, что бы себе на этот счёт ни думали некоторые особо озабоченные идеей перевоспитания бабы.
А паранойя… в малых дозах она, может, и хороша, держит в тонусе. Но глобально, всё же, болезнь.