- Правда в том, что я не хочу умирать, честно. Но лучше это, лучше так, чем быть куклой для того, кто убил мою семью. Я не смирюсь, Лиибу! Какими бы ни были инстинкты, оправдания, будь ты прекраснейшим мужчиной на земле, самым истинным из истинных, запри меня хоть на тысячу лет. Я не смирюсь, потому что такое не прощают за красивые глаза, истинность или слова о любви! Этого недостаточно, слышишь! И, если ты все же решишь меня запереть, я сделаю всё, слышишь, всё, чтобы уйти за грань и забрать тебя с собой. Клянусь памятью моей матери, я никогда не смирюсь!
- Полная свобода в рамках поместья, - скривилась Малаки. - Звучит примерно так, как полная свобода в пределах тюремной камеры.
- Я признал тебя - ещё там, на ферме. Мы пара, и этого уже ничто не изменит. Таковы законы нашего мира.
- Это - жестокие законы, - сказала хорьи. - Лишающие выбора.
- Бывают оригиналы, считающие их романтичными.
- Мне нравится, как ты держишься. Мне нравится твоя смелость и ум. Я мог бы полюбить тебя.
Малаки стало смешно.
- Да насилуй уже, - усмехнулась она. - Хватит трепаться, мы оба понимаем, к чему дело идёт, оба знаем, что я толком не смогу сопротивляться. На твоей стороне сила, и мои собственные инстинкты, и даже проклятая истинность. К чему болтать? Просто не надо... называть эту грязь любовью, ладно?
При всём её уважении к русалу, на детского врача чернохвостый менталист был похож примерно так же, как дракон на чайный сервиз.
У Оса дико болела голова.
Считается, что с драконами такая оказия может случиться только после серьёзной травмы - регенерация мол, высокий болевой порог и все тому подобное. Ну-ну... Порой ему хотелось, чтобы эти великие теоретики от лекарского дела поработали на его должности месяц-другой, а потом он с ними поговорил бы, поспрашивал, бывают ли у драконов мигрени.
Ирейн сидела на роскошном кресле и активно чувствовала себя дурой - её типичное агрегатное состояние последние пару недель.
- И не надо смотреть на меня, как на садиста - я, может, и он, но не по отношению к вам.
У Иса сделалось очень сложное лицо. Наверное, примерно такое должно быть у отца консервативного семейства, сын которого привёл на смотрины вместо невесты переодетого в розовое платьице бородатого мужика и торжественно провозгласил: "Познакомься, папа, это Берт и он будет жить с нами!".
Что делать, если гигантская уродливая статуя сожрала твою начальницу? Точного ответа на этот дурацкий вопрос Бран не знал, ибо не родился ещё укурок, прописавший бы такое в должностных инструкциях.
В должностной инструкции дворфа появился пункт: "Запрещено препарировать сотрудников старшего звена в научных целях. Даже с их согласия."
Факт оставался фактом: когда его Катюша, сверкая пламенным взором, подсовывала папе очередную "гениальную" книгу о попавшей в иной мир прекрасной юной деве, родителю, выкроившему заслуженные три часа вечернего отдыха, только и оставалось, что с тоской покоситься на полочки с Довлатовым, Драйзером и Хейли, над которыми он отдыхал душой. Несовпадение парадигм и конфликт поколений в действии, как есть.
Доживая до его возраста, к политическим переворотам начинаешь относиться примерно так же, как к приходу зимы: то есть, нужно просто признать, что эпизодически такое случается.
— Я не собираюсь возвращаться под ваше крылышко, уважаемый Старейшина, ни в коем разе! Я, между прочим, Темный Властелин города Чу! Мне к моим подопечным пора, ну, и вас, господин советник, вашему батюшке предъявить. Он мне реку обещал!
Лица красных драконов, особенно дедушки, в этот момент надо было просто видеть — такой рожи Мика не видала даже у Натана, когда все парни укурились пыльцой и утверждали, что высиживают яйца.
— Да чтобы я тебя ещё хоть раз послушала! — заорала в ответ колдунья, — Что, сказал "я вас люблю" — и сбежать решил? А мне, значит, самой со всякими там распашонками разбираться? Вот тебе!
Ос обозрел композицию из пальцев и даже, кажется, замолчал от удивления. Бран, кашлянув, негромко сказал:
— Слышь, Зелёнка, ты это… Тебе нервничать вредно. Для окружающих.
— Вот кто бы мне сказал, что буду когда-нить ехать по пустыне Хо на драконе — посоветовал бы этому придурку поделиться травой.
"Почему я не пошёл в палачи, спокойная была бы работа".
Вся жизнь — надувательство, где вопрос лишь, кто кого обманет первым.
Первое правило политики — ищи рычаг давления и демонстрируй, что серьёзен.
Когда тебе страшно и ты в душе не имеешь знать, что делать с этим, выбора обычно всего-то два: скулить или злиться, и Мика всегда выбирала второе.
Некоторые кусочки в её голове с явным опозданием начали складываться в мозаику, на которой какой-то художник с любовью изобразил полную задницу.
Небо моё! Облаком серым,
Тучею, полною капель дождя,
Я приплыву к тебе. Словом и делом
Оберегать буду тебя.
Небо моё! Хрупкое счастье!
Ты уж прости, Радость, меня.
Пусть и не я разрывал мир на части,
Но не сберёг от войны тебя я.
Осу показалось, что ему подарили весь мир и пару древних библиотек в придачу.
За столько столетий уж ему-то стоило бы привыкнуть, что жизнь раз за разом опровергает саму возможность овеществления слова "никогда".
Ос понимал: невозможно любить того, кто пугает тебя. Те, кто утверждают обратное, либо больны, либо испытывают обычное для обречённой жертвы желание понравиться мучителю, создать иллюзию добровольности, защитив таким образом свое сознание, облегчить свою участь.