«Вот вы говорите трудности, проблемы, прыщ вскочил или сессию сдать сложно. А я вам так скажу — это тьфу, а не проблемы. Это мелочь! Трудно, это когда ты, сидя в доме полном мертвецов, которые еще вчера были самыми дорогими для тебя людьми, держишь на руках крохотного братика, и слушаешь как все медленнее бьется его сердечко… а затем как он перестает дышать… а после держишь, прижимаешь к себе и не хочешь понимать, что его тельце остывает. Мертвое тельце. Это сложно. А все остальное те мелочи, ради преодоления которых стоит жить!»
— Ты не видишь очевидного, — прошипел Наавир, — богу — поклоняются, идеала — стремятся достичь.
— Мне кажется, что идти вам некуда, — тихо произнес мой собеседник.
Его слова еще кружились осознанием в моем сердце, но я уже уверенно ответила:
— Это только так кажется. Я точно знаю, что нужно только подумать, хорошо подумать, и выход обязательно найдется.
— Вы мне не нравитесь, — вынесла вердикт магианна.
— Суровая правда жизни, — мужчина улыбнулся, ничуть не оскорбившись. — А вы всегда столь откровенны в высказываниях?
— Статус позволяет, — усмехнулась магианна.
Идиллия. В серпентариях Ада и то по спокойнее будет.
Тяжело. Все так же тяжело. Ему не становилось легче ни на мгновение, и пустота внутри высасывала все силы, все желание жить, разрастаясь изломом в пространстве.
— Наглая малышка, — продолжил директор школы Искусства Смерти, — впрочем, сколько их было наглых. Воспитание процесс сложный, но приятный… для воспитателя. Разберемся.
— Знаешь в чем слабость, Тараг? — дух вскинул голову, взглянул на хозяина и услышал его сказанное с улыбкой: — В неумении признать собственные ошибки.
— Это ваше право,а право Ликаси наплевать на любые, даже самые авторитетные советы. Дети, знаете ли, предпочитают жить своим умом.
И да, не забываем главное правило — кому отрубили голову, домой не возвращаются, нам и своих умертвий хватает.
— Поверь, малыш, вино бывает разное, — перебил меня умалишенный.
— До слуховых галлюцинаций я еще не допивался, — задумчиво произнес он, затем философски заметил: — Все когда-то случается впервые.
— Посмотри на меня, девочка, и скажи честно — я похож на того, кто жаждет продолжения танца в объятиях жизни?
— Но кто же так казнит? Ни чувства стиля, ни достойного обоснования, ни красоты подхода...
«Когда тебе плохо, помоги тем, кому еще хуже»
Иногда, гораздо спокойнее не видеть, чем смотреть и понимать, что ты ничего не сможешь сделать.
— Правильно, сдаются слабаки, а ты слишком силен, чтобы радовать своих врагов.
Норт.Он еще не понял, насколько влюблен. Ему просто хорошо с тобой, он радуется, когда видит твою улыбку, ему приятно тебя радовать, и он считает своим долгом тебя защищать. Он просто еще не понял…
— Есть категория чувств, Риаллин, на которую не способны воздействовать ни магия, ни отворотные заклинания, включая амулеты. Это любовь. Искренняя, основанная на восхищении любовь. Это то, что испытываю к тебе я, и это то, что уже не способен скрыть.
— Никогда не думал, — прошипел лорд Гаэр-аш, — что желание обладать женщиной может быть настолько сильным, сводящим с ума, лишающем сна, аппетита, воли — всего!
Чувство вины резануло по сердцу, но в то же время — если сейчас сдамся, что от меня останется? Ничего. Меня самой не останется. Желания жить не останется. Чувства гордости за себя больше тоже не будет.
— Я влюблен в тебя, — сухо, и с явным недовольством на самого себя, произнес ректор. — Влюблен настолько, что готов жениться. Потому что я жажду обладать твоим телом… тобой. Жажду столь алчно, что, наплевав на гордость и собственное положение, говорю все это собственной адептке.
Так что главный этап пройден, остался просто — самый сложный.
— Лорд Нардаш, я позволю себе дать вам совет впредь держаться подальше от моей будущей родственницы. Это первое, почти дружеское предупреждение, но советую учесть, что продолжительность жизни моих врагов обыкновенно стремительно снижается, а во главе любого расследования, как вы понимаете… стоит семья.
Ты бы хоть раз оглянулась, когда уходишь. Это уже не любовь, Риа, это страсть. Норт с ума по тебе сходит. Он невменяемый, серьезно.