Когда мужчины женскую одежду предпочитают традиционным мужским занятиям, страна слабеет, некому её защищать, и непременно приходят те, кому нет дела до свобод, странностей и особенностей людей в этой стране, а есть дело только до накопленных ценностей.
Защищать кого-то порой гораздо проще, чем себя.
... часто в женском коллективе царит особая атмосфера. Серпентарий по сравнению с иными рабочими сообществами, состоящими исключительно из прекрасных дам, вполне может показаться милым, тихим и очень безопасным местом.
Разумеется, настроение Терентия после стирки оставляло желать лучшего!
– Впору порадоваться, что норушный дом отлично звукоизолирован! – сообщил Терентию Соколовский, когда Таня принесла оскорблённого до глубины души кота, закутанного в полотенце, на кухню. – Чего ж ты так орал-то?
– Ну конечно! И ты тут! – мрачно протянул кот.
– Конечно, и я! – согласился Филипп. – Хотя вообще-то хотел уйти…
– Так почему ты ещё здесь?
– Да кто же пропустит такое выступление? – вальяжно рассмеялся Соколовский. – Я, можно сказать, сидел и наслаждался!
– Вот так вот, да? – злобно сощурился Терентий. – Наслаждался он… Ясненько! Так и запишем – в помывке не участвовал, но злостно издевался издалека!
– А что пишем? – уточнил Филипп.
– Списочек… – многообещающе заявил кот. – Списочек на котомстю!
... оскорблённый Терентий, многословно доказывал, что он как раз самый занятой и работозагруженный!
– Да я за вас всех тут стараюсь! Уют произвожу в промышленных масштабах!
– Это когда от твоего мява деревья гнутся? – хладнокровно уточнила Шушана. – Или когда ты пялишься на всех кошек, которых удаётся увидеть?
– Не делай вид, что ты не понимаешь, о чём я! – возмущался Терентий. – А то, о чём ты говоришь – это нормальное котоповедение!
… я поем, – она неловко опустилась на диванчик, тут же обнаружив перед собой большую чашку с ароматным чаем и несколько тарелок с едой.
А ещё толстую рыжую лапу, уверенно тянущуюся к ломтикам розовой докторской колбасы…
– Терентий! Да что ж такое? – возмутилась Татьяна, перехватывая распоясавшуюся котоконечность. – Ты же был в коридоре!
– А как я могу быть в коридоре, если тут что-то дают? – резонно уточнил кот.
– Аня, вы ешьте, ешьте! – Таня пододвинула к гостье тарелку, а потом строго спросила кота:
– Да ты-то тут при чём?
– Я? Вот удивительно… ты же умная, да? Аж целый ветеринар! А до сих пор не догадалась, что я – при всём!
Терентий, пользуясь тем, что все увлеклись беседой, торопливо стянул с Аниного бутерброда кружок колбасы и благополучно убыл на крышу – петь, проворчав:
– Весенний мяв сам себя не проорёт!
Вы хоть крепостные стены стройте, хоть армию охранников вокруг выставляйте, но дайте мне одного недовольника да завистника, и я добуду всё, что вы там прячете! Зависть да недовольство завсегда рядом с предательством – это закон!
... вернулся крайне оскорблённый Терентий, который с ходу начал рассказывать, что с ним так обращаться нельзя и вообще, дайте котлету!
Получив ужин, Терёня решил, что надо наказать окружающих временной котонедостаточностью, и свалил в глубины квартиры.
... перед ними выступал Терентий, громко рассуждающий о том, что завтраки – самый важный приём пищи, конечно, если не учитывать вторые завтраки, обеды, полдники, ужины и ночные жоры разных временных периодов.
...нечего бить себя лапой в грудь, бесконечно требовать и вопить, что «ятутхозяин» – если поженились, то оба равноценно хозяева. Только не квартир и домов, а своей совместной жизни. И если в этой жизни пара начинает друг другу не помогать, а канат перетягивать, решая кто больше хозяин, то это не семья, а какая-то арена для боя.
...если любовь заканчивается из-за какой-то проблемы, то это вовсе и не любовь, а так… заигрывание с красивым словом.
– Знаешь… мне кажется, что твой мир – тот, в котором ты чувствуешь себя собой. Мы же сами создаём миры вокруг себя, так или иначе выстраиваем своё пространство. Главное, чтобы мы оставались теми, кто мы есть! Смысл искать что-то где-то далеко, если оно есть в тебе уже сейчас?
– Да, невозможно спасти всех! Но если спасти хоть одного, то этих неспасённых уже меньше, а счастливых – больше. Только не на одного, а на двух… Это не только для спасённого хорошо! Для тебя это, получается, тоже счастье!
– Я уже забыла, как это бывает – ничего не делать, а просто поднять голову, и понять, что иногда нужно просто притормозить, не хватать на себя чужие проблемы, не забивать голову вещами, которые нипочём не можешь изменить, ничего не бояться… Просто смотреть на облака и понимать, что ты живой и это такое счастье!
Илья досталась самая широкая, радостная и счастливая собачья улыбка из всех, которые были в мире, грязные лапы, легко добравшиеся до его груди и мокрый чёрный нос, уткнувшийся в его подбородок – короче, весь Джек, вверявший себя самому главному человеку на земле.
Улыбаться он научился в приюте. На него почему-то никто не обращал внимания, все проходили мимо, и показывали зубы другим собакам. Сначала маленький Джек думал, что это люди так сердятся, потом сообразил, что это что-то вроде виляния хвостом. – У них же нету хвоста, вот они и придумали так скалиться хвостовилятельно! – осенило его. – А раз меня с моим хвостом они не замечают, надо постараться делать так же, как и люди!
Он долго тренировался в уголке вольера, пока не научился растягивать уголки губ и «скалиться хвостовилятельно» – так же, как люди!
С ума сойти! – выдохнула Даша. – Но если выбирать между моим прежним времяпрепровождением и нынешним бедламом, то мне лучше бедлам! Чесслово, занавески, опрокинутая чашка, выкопанные цветы и поцарапанный диван – это всё такая ерунда и мелочь, когда ты нужен по-настоящему, когда тебя любят любого – красивого, некрасивого, бесталанного, невезучего… Любят просто потому, что ты есть.
– Так что, сама видишь, их дар совсем-совсем не в размере или силе челюстей. Они – собаки и кошки – хранители самой последней надежды не остаться в одиночестве, даже когда ты уже никому не нужен, когда все люди уже тебя предали, выкинули из своей жизни. Пусть они совсем маленькие – это неважно, ведь надежда не считается килограммами, а тепло не измерить в метрах.
Иногда человек может быть сильным, очень сильным и сломаться от того, что не хватило ему самой крошечки – того, кто всегда рядом. Не предаст, не бросит! Пусть даже под страхом смерти кинется на защиту!
Вот мне, например, было всё равно, как бабушка выглядит! Можно подумать, если бы она не в шелке ходила, а в ситцевом халатике, но при этом хоть чуточку-чуточку меня любила, я променяла бы её на такую «Леди Совершенство».
– Что значит, вы не хотите чихуа? Все хотят чихуа, просто не все ещё знают об этом! – рассмеялась Мисина хозяйка.
– Мися! А ну, прекрати немедленно! – грозно скомандовала Даша специальным тоном, которым можно было остановить и разъяренного быка, и даже котёнка, который намеревался содрать с карниза ни в чём неповинные шторы… – Всё! Ты так напугал лошадь что она убежала от тебя! Ты же благородный пёс! Разве можно преследовать перепуганную лошадку?
Солнечные зайчики точно знают, что делают, когда приводят людей друг к другу. В конце-то концов, их солнечнозайчиковое дело – это рассыпать свет туда, куда прямые лучи никак не достают. А что может быть надёжнее, чем зажигать этот свет в людях, которые умеют его хранить, усиливать и отражать, а ещё… захотят им делиться? Вот, то-то же!
Женщины-то точно уверены, что любой представитель сильного пола просто непременно обязан обратить внимание на замысловатый маникюр, а мужчины заметят только наличие чёрной каёмки под ногтями или их обгрызенные края – это их точно зацепит и отвратит от данной дамы.
Дальше, по мнению женщин, любой мужчина обязательно оценит их супер-причёску, а мужчины пожмут плечами и удивятся, чего там замечать-то? Главное, что волосы чистые и их много… или по крайней мере, они выглядят так, что их много.
С одеждой и того забавнее. Если её критически мало, то это, конечно, будет замечено, так же как наличие провокационных вырезов, разрезов и прочего манкого одежного инвентаря. Остальное, в большинстве случаев, будет скорее воспринято как оболочка, обёртка – есть она и хорошо. Да, разумеется, одежда ещё как меняет человека, только вот выделить отдельные элементы этого мужчинам бывает сложновато – внимание не на то настроено.
Горючие и отчаянные слёзы смывали лишнее, давая увидеть не только осколки и обломки сервиза, но и хрупкие, позвякивающие под ногами останки иллюзий…