Ещё в первой книге рассказывалось, про Бахтияра, что он не любил свою жену, был несчастлив в браке, не мог забыть Ждану, как отец переживал из-за своего поступка, поэтому было ясно, что родители примут Ждану. Хорошо, что автор не написала, о том, что Ждана забыла и простила свёкра, потому что такое не забывается, ей тогда всего 19 лет было, а по ней катком проехали.
Читала и думала, история написана с позиции Бахтияра и Жданы, а если бы она была преподнесена от Асланы, то была бы другая очень печальная, ведь она прожила в браке почти 10 лет, любила мужа, а он её никогда, даже ребёнка от неё не хотел, не мог забыть погибшую возлюбленную. Если с живыми можно конкурировать, то с мёртвыми нереально, ведь он не мог простить себя. Это в молодости Бахтияр определил место Ждане ввиде любовницы, он не собирался отказываться от договорного брака, а вот потеряв её, ему стало плевать на жену, на её чувства, он ей перед свадьбой всё сказал, что ей не стоит ждать от него любви. Видимо в их семье все сыновья однолюбы, и влюбляются в "неправильных" русских женщин.
Отзывы о книгах
скучно
Выхожу из кабинета врача на подгибающихся ногах. Помню каждое её слово. Лучше бы забыла... Рука привычно ложится на округлившийся живот. Что мне делать?! В сумочке разрывается телефон, но никакого желания отвечать на звонок у меня нет. Разве может случится что-то более плохое, чем уже произошло? Телефон не замолкает. Достаю из сумки и жму кнопку, не глядя. Мне, наверное, уже все равно... - Ясмин, Вы почему в суд не пришли? Суд... Да... Сегодня же заседание. Я забыла совсем. - Хотя это...
Лика
№ 106 в рейтинге
поделилась мнением
о книге
«Вернуть любимую. Чужой кавказский муж»
3 дня назад
грустно
Его рука ложится на моё запястье. Обжигает... Клеймит. Мы оба - уже не здесь. Нас обоих швырнуло в наше прошлое. Болючее и неправильное. - Пошли! - цедит он, едва разжимая зубы, не замечая, что на нас смотрят. Ему сейчас ни до кого. Но судя по реакции Бахтияра, он не знал, что я жива. Он не ждет, что я отвечу. Просто вытаскивает сначала из-за стола, за которым идёт застолье, а потом - и из дома. Я чувствую, что кипит. Бахтияр всегда был взрывным. Он тащит меня в сгущающихся сумерках....
грустно
- Я тебя ненавижу, Камиль! - цежу, несмотря на то, что мои зубы отбивают чечетку. Черные глаза молодого мужчины прожигают меня насквозь. - Ты сама во всем виновата! Правильные девушки не ходят по ночным клубам, не пьют и не одеваются как... - он не договаривает. Но и так понятно, что хотел сказать. - Вот и катись к своим правильным! - выкрикиваю я. Потому что внутри всё так болит. От несправедливости и обиды. Что дышать удается с трудом. Он что-то бормочет на непонятном языке, потирает...
Галина
№ 68 в рейтинге
поделилась мнением
о книге
«Вернуть любимую. Чужой кавказский муж»
5 дней назад
грустно
в отпуск
романтично
Его рука ложится на моё запястье. Обжигает... Клеймит. Мы оба - уже не здесь. Нас обоих швырнуло в наше прошлое. Болючее и неправильное. - Пошли! - цедит он, едва разжимая зубы, не замечая, что на нас смотрят. Ему сейчас ни до кого. Но судя по реакции Бахтияра, он не знал, что я жива. Он не ждет, что я отвечу. Просто вытаскивает сначала из-за стола, за которым идёт застолье, а потом - и из дома. Я чувствую, что кипит. Бахтияр всегда был взрывным. Он тащит меня в сгущающихся сумерках....
читатель
№ 315 в рейтинге
поделилась мнением
о книге
«Вернуть любимую. Чужой кавказский муж»
5 дней назад
грустно
не оторватьсяв отпускромантично
Его рука ложится на моё запястье. Обжигает... Клеймит. Мы оба - уже не здесь. Нас обоих швырнуло в наше прошлое. Болючее и неправильное. - Пошли! - цедит он, едва разжимая зубы, не замечая, что на нас смотрят. Ему сейчас ни до кого. Но судя по реакции Бахтияра, он не знал, что я жива. Он не ждет, что я отвечу. Просто вытаскивает сначала из-за стола, за которым идёт застолье, а потом - и из дома. Я чувствую, что кипит. Бахтияр всегда был взрывным. Он тащит меня в сгущающихся сумерках....
Не понравилось
- Я тебя ненавижу, Камиль! - цежу, несмотря на то, что мои зубы отбивают чечетку. Черные глаза молодого мужчины прожигают меня насквозь. - Ты сама во всем виновата! Правильные девушки не ходят по ночным клубам, не пьют и не одеваются как... - он не договаривает. Но и так понятно, что хотел сказать. - Вот и катись к своим правильным! - выкрикиваю я. Потому что внутри всё так болит. От несправедливости и обиды. Что дышать удается с трудом. Он что-то бормочет на непонятном языке, потирает...
грустно
милоромантичноПолностью согласна в высказыванием Лины о том, что насильники всегда обвиняют жертву. Бедная девчонка - кто только её не шпынял, обвинял. Её мать так вообще какой-то отброс. Хорошо, что родители Камиля приняли её, а то бы потеряли сына, ведь он выбрал бы любимую, а так счастливая, дружная семья получилась.
- Я тебя ненавижу, Камиль! - цежу, несмотря на то, что мои зубы отбивают чечетку. Черные глаза молодого мужчины прожигают меня насквозь. - Ты сама во всем виновата! Правильные девушки не ходят по ночным клубам, не пьют и не одеваются как... - он не договаривает. Но и так понятно, что хотел сказать. - Вот и катись к своим правильным! - выкрикиваю я. Потому что внутри всё так болит. От несправедливости и обиды. Что дышать удается с трудом. Он что-то бормочет на непонятном языке, потирает...
глупоЭто насколько надо быть идиоткой, что бы поехать туда где остались и живут люди которые хотели твоей смерти и способствовали тому что бы ты исчезла из этих мест.. Работа работой но мозги и инстинкт самосохранения, и даже забота о своем ребенке должны быть на первом месте. Пролистала.. Да все б она тебе простила.. и тогда и сейчас, после всего, уже на все согласна .. В тегах написано "сильная героиня".. АУ, где она? Здесь только слабая, безвольная, бесхребетная героиня. Если только ее сила и стойкость заключается в том, что она 9 лет ни с кем сексом не занималась, мужику верность сохраняла который женился на другой.
Его рука ложится на моё запястье. Обжигает... Клеймит. Мы оба - уже не здесь. Нас обоих швырнуло в наше прошлое. Болючее и неправильное. - Пошли! - цедит он, едва разжимая зубы, не замечая, что на нас смотрят. Ему сейчас ни до кого. Но судя по реакции Бахтияра, он не знал, что я жива. Он не ждет, что я отвечу. Просто вытаскивает сначала из-за стола, за которым идёт застолье, а потом - и из дома. Я чувствую, что кипит. Бахтияр всегда был взрывным. Он тащит меня в сгущающихся сумерках....
фууууНе понравилось
Его рука ложится на моё запястье. Обжигает... Клеймит. Мы оба - уже не здесь. Нас обоих швырнуло в наше прошлое. Болючее и неправильное. - Пошли! - цедит он, едва разжимая зубы, не замечая, что на нас смотрят. Ему сейчас ни до кого. Но судя по реакции Бахтияра, он не знал, что я жива. Он не ждет, что я отвечу. Просто вытаскивает сначала из-за стола, за которым идёт застолье, а потом - и из дома. Я чувствую, что кипит. Бахтияр всегда был взрывным. Он тащит меня в сгущающихся сумерках....
Героиня понравилась
Странно, мне казалось, что, когда я узнала, что муж мне изменяет, я умирала. Но нет, умирала я именно сейчас. От его слов. — Нат, к чему нам разводиться? Делить имущество? Да и дети... Я втянула воздух, не понимая, почему он так нещадно жжет легкие. — И? — это не слово. Так не говорят. Так хрипят смертельно раненые. Которых остается лишь добить. И мой муж, мой единственный, мой любимый, он не разочаровывает — добивает. Потому что — чего уж теперь?! — Мы можем не разводиться. Ты для меня...
мило
веселов отпускромантичноВторая часть тоже смешная. Посмеялась над запуском бабочки. Буду ждать продолжения.
— Что это? — отец Христоса поворачивается к нам, так и не подарив подарок начальнице отдела кадров. Верхняя часть небольшой подарочной коробки остается у неё в руке, основная часть с собственно подарком — в ладони Александра Рихардовича. Что там — видно и отцу Христоса, и пятидесятилетней женщине. И нам с Христосом. И Александр Рихардович, и начальница отдела кадров начинают краснеть. Мы с Христосом держимся — закаленные. Но переглядываемся. Судя по лицу генерального директора нам с его сыном...
миловеселоромантичноЛегко, весело. Все вроде бы началось с предательства жениха, а потом новая встреча. Мило, романтично.
Дверь директорского кабинета резко распахивается и с грохотом ударяется в стену. На пороге во всей красе обнаруживается фигура моего начальника… При виде которого мандаринка, которую я спокойно чистила, падает из моих немеющих пальцев. Мне кажется, есть её я имею право — 31 декабря-то. Начальство не в форме — глаза у него стали как две мандаринки. Мои тоже увеличиваются в размерах. — Христос… Господь мой… — шепчу пересохшими губами. Потому что изо рта у генерального директора торчат...
милоне оторватьсяОчень понравилось, особенно героиня
Странно, мне казалось, что, когда я узнала, что муж мне изменяет, я умирала. Но нет, умирала я именно сейчас. От его слов. — Нат, к чему нам разводиться? Делить имущество? Да и дети... Я втянула воздух, не понимая, почему он так нещадно жжет легкие. — И? — это не слово. Так не говорят. Так хрипят смертельно раненые. Которых остается лишь добить. И мой муж, мой единственный, мой любимый, он не разочаровывает — добивает. Потому что — чего уж теперь?! — Мы можем не разводиться. Ты для меня...
милоне оторватьсяромантично
Любили ли вы когда-нибудь мужчину настолько сильно, что забывали себя? Так, что за возможность быть с ним, были готовы на всё?
Даже на самый смелый эксперимент...
Я любила Демьяна именно так...
мило
наивновеселоне оторватьсяв отпускромантично
— Что это? — отец Христоса поворачивается к нам, так и не подарив подарок начальнице отдела кадров. Верхняя часть небольшой подарочной коробки остается у неё в руке, основная часть с собственно подарком — в ладони Александра Рихардовича. Что там — видно и отцу Христоса, и пятидесятилетней женщине. И нам с Христосом. И Александр Рихардович, и начальница отдела кадров начинают краснеть. Мы с Христосом держимся — закаленные. Но переглядываемся. Судя по лицу генерального директора нам с его сыном...
миловеселоне оторватьсяв отпуск
— Что это? — отец Христоса поворачивается к нам, так и не подарив подарок начальнице отдела кадров. Верхняя часть небольшой подарочной коробки остается у неё в руке, основная часть с собственно подарком — в ладони Александра Рихардовича. Что там — видно и отцу Христоса, и пятидесятилетней женщине. И нам с Христосом. И Александр Рихардович, и начальница отдела кадров начинают краснеть. Мы с Христосом держимся — закаленные. Но переглядываемся. Судя по лицу генерального директора нам с его сыном...
Воскрес ли Христос...
— Что это? — отец Христоса поворачивается к нам, так и не подарив подарок начальнице отдела кадров. Верхняя часть небольшой подарочной коробки остается у неё в руке, основная часть с собственно подарком — в ладони Александра Рихардовича. Что там — видно и отцу Христоса, и пятидесятилетней женщине. И нам с Христосом. И Александр Рихардович, и начальница отдела кадров начинают краснеть. Мы с Христосом держимся — закаленные. Но переглядываемся. Судя по лицу генерального директора нам с его сыном...
миловеселоне оторватьсяв отпускромантично
Дверь директорского кабинета резко распахивается и с грохотом ударяется в стену. На пороге во всей красе обнаруживается фигура моего начальника… При виде которого мандаринка, которую я спокойно чистила, падает из моих немеющих пальцев. Мне кажется, есть её я имею право — 31 декабря-то. Начальство не в форме — глаза у него стали как две мандаринки. Мои тоже увеличиваются в размерах. — Христос… Господь мой… — шепчу пересохшими губами. Потому что изо рта у генерального директора торчат...
не оторваться
Странно, мне казалось, что, когда я узнала, что муж мне изменяет, я умирала. Но нет, умирала я именно сейчас. От его слов. — Нат, к чему нам разводиться? Делить имущество? Да и дети... Я втянула воздух, не понимая, почему он так нещадно жжет легкие. — И? — это не слово. Так не говорят. Так хрипят смертельно раненые. Которых остается лишь добить. И мой муж, мой единственный, мой любимый, он не разочаровывает — добивает. Потому что — чего уж теперь?! — Мы можем не разводиться. Ты для меня...
милонаивновеселоне оторватьсяв отпускромантично
Дверь директорского кабинета резко распахивается и с грохотом ударяется в стену. На пороге во всей красе обнаруживается фигура моего начальника… При виде которого мандаринка, которую я спокойно чистила, падает из моих немеющих пальцев. Мне кажется, есть её я имею право — 31 декабря-то. Начальство не в форме — глаза у него стали как две мандаринки. Мои тоже увеличиваются в размерах. — Христос… Господь мой… — шепчу пересохшими губами. Потому что изо рта у генерального директора торчат...
Этот роман — не просто история измены и развода, а исследование внутренней эволюции женщины. Автор показывает, как под давлением обстоятельств меняется не только семья, но и сама личность. Героиня проходит путь от боли и растерянности к силе и мудрости, сохраняя честность и бескомпромиссность в отношениях с близкими.
Здесь нет пронзительной романтики — есть анатомия человеческих выборов, честный разговор о том, что значит быть сильной и не идти на поводу у обстоятельств. Встреча с главным героем становится катализатором: она открывает глаза на собственную жизнь и учится видеть её целостно.
Книга выгодно отличается от множества модных историй про измены: она не эксплуатирует тему, а раскрывает её глубину. Это роман о честности, ответственности и внутренней свободе. О том, что счастье приходит не как награда, а как результат осознанного пути. Читается горячо и эмоционально, но оставляет философский след — заставляет задуматься о том, как мы сами проживаем свои кризисы.
Здесь нет пронзительной романтики — есть анатомия человеческих выборов, честный разговор о том, что значит быть сильной и не идти на поводу у обстоятельств. Встреча с главным героем становится катализатором: она открывает глаза на собственную жизнь и учится видеть её целостно.
Книга выгодно отличается от множества модных историй про измены: она не эксплуатирует тему, а раскрывает её глубину. Это роман о честности, ответственности и внутренней свободе. О том, что счастье приходит не как награда, а как результат осознанного пути. Читается горячо и эмоционально, но оставляет философский след — заставляет задуматься о том, как мы сами проживаем свои кризисы.
Странно, мне казалось, что, когда я узнала, что муж мне изменяет, я умирала. Но нет, умирала я именно сейчас. От его слов. — Нат, к чему нам разводиться? Делить имущество? Да и дети... Я втянула воздух, не понимая, почему он так нещадно жжет легкие. — И? — это не слово. Так не говорят. Так хрипят смертельно раненые. Которых остается лишь добить. И мой муж, мой единственный, мой любимый, он не разочаровывает — добивает. Потому что — чего уж теперь?! — Мы можем не разводиться. Ты для меня...
миловеселоВесело
— Что это? — отец Христоса поворачивается к нам, так и не подарив подарок начальнице отдела кадров. Верхняя часть небольшой подарочной коробки остается у неё в руке, основная часть с собственно подарком — в ладони Александра Рихардовича. Что там — видно и отцу Христоса, и пятидесятилетней женщине. И нам с Христосом. И Александр Рихардович, и начальница отдела кадров начинают краснеть. Мы с Христосом держимся — закаленные. Но переглядываемся. Судя по лицу генерального директора нам с его сыном...
миловеселоРомантическая комедия положений. Читаться легко.
Дверь директорского кабинета резко распахивается и с грохотом ударяется в стену. На пороге во всей красе обнаруживается фигура моего начальника… При виде которого мандаринка, которую я спокойно чистила, падает из моих немеющих пальцев. Мне кажется, есть её я имею право — 31 декабря-то. Начальство не в форме — глаза у него стали как две мандаринки. Мои тоже увеличиваются в размерах. — Христос… Господь мой… — шепчу пересохшими губами. Потому что изо рта у генерального директора торчат...
мило
— Что это? — отец Христоса поворачивается к нам, так и не подарив подарок начальнице отдела кадров. Верхняя часть небольшой подарочной коробки остается у неё в руке, основная часть с собственно подарком — в ладони Александра Рихардовича. Что там — видно и отцу Христоса, и пятидесятилетней женщине. И нам с Христосом. И Александр Рихардович, и начальница отдела кадров начинают краснеть. Мы с Христосом держимся — закаленные. Но переглядываемся. Судя по лицу генерального директора нам с его сыном...
весело
— Что это? — отец Христоса поворачивается к нам, так и не подарив подарок начальнице отдела кадров. Верхняя часть небольшой подарочной коробки остается у неё в руке, основная часть с собственно подарком — в ладони Александра Рихардовича. Что там — видно и отцу Христоса, и пятидесятилетней женщине. И нам с Христосом. И Александр Рихардович, и начальница отдела кадров начинают краснеть. Мы с Христосом держимся — закаленные. Но переглядываемся. Судя по лицу генерального директора нам с его сыном...