Из поездки по Дальнему Востоку Марат привез три новых песни за авторством Семипалова и сильное подозрение, переходящее в уверенность, что за пределами Москвы и его родной Республики популярность классической музыки сильно преувеличена. Если дома все школьные годы да и в консерватории тоже его учили, что настоящая музыка не может быть легкой, что она обязательно должна иметь глубокий эмоциональный посыл, что развлечение – не ее задача, то работа перед живой, обычной публикой, пришедшей на концерт, доказывала обратное. Люди хотели простых, легко ложащихся на слух мелодий.
С чего бы им быть убедительными, придуманным людям и их придуманным страстям? Кому нужно читать эти сказочки, когда жизнь бывает куда более захватывающей, чем любой роман? Жаль, что про жизнь рассказать нельзя.
В той среде, где вырос Артем, горе выглядело иначе. Оно могло быть тихим, затаенным, с перебиранием рубашек отца в неприкасаемом ящике комода. Или громким, истеричным, с попыткой кинуться в разрытую могилу, куда только что опустили гроб с телом брата, погибшего в Чечне. Но такого величественно-театрального горя Артем раньше не встречал.
Понимаете, сейчас на эстраде много артистов и их публика с трудом различает по лицам и именам. А тогда на экране появлялись личности. Так вот, из всех певцов моего поколения Агдавлетов был самым ярким. Самым искренним. Самым пронзительным.
Как странно, когда они вместе стояли на сцене, казалось, что темпераменты в их семье идеально совпадают – страсть плескалась в каждом его аккорде, в каждой взятой ею ноте. А здесь, в домашних декорациях, она была слишком звонкой, слишком шумной на фоне мрачного, застывшего в кресле супруга.
Как жаль, что наши чувства нельзя зафиксировать. Нет, как на видеомагнитофоне, красной кнопки записи, которая сохранит концерт на кассету и позволит смотреть снова и снова. И даже если в зале шла съёмка, и потом будет телевизионная трансляция, всё это уже не то.
Отличное это развлечение – гулять. А главное, бесплатное.
– Всеволод Алексеевич, ну кто сегодня хочет слушать народные песни? – вырывалось у Тони, и она сама удивилась своей смелости – это от шампанского, не иначе.
– Люди, Тоня, люди. Не молодёжь, конечно. Но знаешь, молодёжь вообще не самая благодарная аудитория. Сегодня помнит, завтра забудет. А мои слушательницы со мной всю жизнь шагают.
У всех людей свои недостатки, с какими-то можно мириться, с какими-то нельзя. Но реальность не даёт нам слишком очаровываться. А в случае с господами кумирами реальность наступает поздно.
Никогда ей не нравилось ходить стадом, а уж стадом любить - просто противно.
Вот что такое фан-клуб, как вы думаете? Место, где собираются единомышленники? Как бы не так! Думаю, самым точным определением будет «психиатрическая больница». Со своим отделением для буйных и главврачом, который отличается от пациентов лишь тем, что первым надел халат.
Вдруг поняла, что как только расскажет, всё, произошедшее утром, потеряет свою магию. Пока она молчит, это только её мгновения. А стоит ими поделиться – и они уже общее достояние поклонников. Пусть даже общее только с Сашкой.
Если бы кто-то спросил, довольна ли она своей жизнью, Нюрка развела бы руками. Никогда она не жаловалась на судьбу, а теперь и вовсе грех. Все мечты сбылись, все до единой. Только жить стало как-то дерьмово, тошно, вот что удивительно. Но может, так и должно получаться, когда мечты сбываются? Нюрка не знала.
Сашка, затаив дыхание, наблюдала за произошедшей метаморфозой, стараясь не очень удивляться, повторяя себе, что он артист. Такая профессия, каждый день создавать праздник. Если не уметь мгновенно переключаться, сойдёшь с ума. Лампочки перегорят. За сценой он не обязан излучать радость и счастье.
- Она наша, Тонь. Такая же. – Да ну? – Говорю тебе. Севушка – единственное хорошее, что в её дерьмовой жизни было и есть. – Но ты же понимаешь… – Понимаю. Пусть теперь она поймёт. На собственном опыте.
Мы несчастные? Глупости. Я же вам с самого начала сказала, счастья хватило на всех. Нюрка теперь москвичка, живёт на Арбате, и больше никто не мешает ей по ночам своим кашлем и шарканьем. Тоня поёт в ансамбле «Жемчужинки Алтая», радует пенсионерок, любительниц художественной самодеятельности. Ну да, на Алтае, в том же городке, где живёт Сашка. А что ей было делать в Москве после того, как коллектив Туманова распустили? Кирюшка поступил в Военно-медицинскую академию и уехал в Петербург. Сам профессию выбрал, никто не подсказывал. Очень хотел быть врачом, как тётя Саша, и военным, как дедушка, которого он никогда не видел и о котором ничего не знает. Страшная вещь генетика, страшная.
Никогда ей не нравилось ходить стадом, а уж стадом любить - просто противно
У всех людей свои недостатки, с какими-то можно мириться, с какими-то нельзя. Но реальность не даёт нам слишком очаровываться. А в случае с господами кумирами реальность наступает поздно. Пока мы выросли, пока мы добрались до Москвы, пока мы кем-то в той Москве стали. Или не стали. Но до своего золотого идола дотронуться смогли. И когда с него посыпалась позолота, было поздно. За спиной лет десять сказки, в которой прошло твоё детство, а заодно и юность. И теперь ты должен признаться себе, что всё это время жил в придуманном мире? Верил в несуществующего героя? Сложно. Гораздо проще убедить себя, что позолота на месте. Впрочем, каждая из нас выбрала свой путь.
Тонина бабушка всегда говорила, что русские женщины не любят, а жалеют. Смысл этой фразы она поняла только сейчас. После того, что случилось на тех первых гастролях, Тоне всё время хотелось его жалеть.
Никогда ей не нравилось ходить стадом, а уж стадом любить - просто противно.
Вот что такое фан-клуб, как вы думаете? Место, где собираются единомышленники? Как бы не так! Думаю, самым точным определением будет «психиатрическая больница». Со своим отделением для буйных и главврачом, который отличается от пациентов лишь тем, что первым надел халат.Как ни странно, но у поклонников даже одного артиста нет ничего объединяющего. Потому что каждый любит придуманного лично им человека. А фантазии, разумеется, совпасть не могут, ни с реальностью, ни друг с другом. Одной нужен добрый и заботливый папа, мудрый наставник в творчестве и просто по жизни. Другая придумала себе идеального мужчину, потенциального любовника, который исполнит все её желания. Третья наоборот, считает, что уж он-то, небожитель с эстрадного Олимпа, не такой, как пацаны из соседского двора, он не полезет к ней под юбку, случись у них рандеву. Он будет вдохновенно читать ей всю ночь стихи, а на рассвете заплетать ей косы и укутывать её тёплым пледом. Что, безусловно, куда романтичнее и выше, чем какой-то банальный секс. Четвёртая свято верит, что все песни он поёт только для неё, и когда она присутствует на концерте, он смотрит лишь ей в глаза. А для пятой он просто святой, и не вздумайте ей сказать, что господин артист иногда ест, пьёт, ходит в туалет и даже ругается матом. Она вам всё равно не поверит.А теперь представьте, что все эти люди собираются в одном месте. И пытаются общаться, обсуждать творчество, дружить. Потому что вроде как положено, они вроде как команда. И не получается ровным счётом ничего. Более того, пытаясь доказать, что именно её «Туманов» правильный и настоящий, каждая готова перегрызть другой глотку.Нет никакой дружбы внутри фан-клубов, это миф. И быть не может.
— Вот я сейчас выйду и буду выглядеть как тот хлыщ в коричневом пиджаке. «Эту песню не задушишь, не убьешь...» Да так пел, что хотелось и задушить, и убить!
Как я пел, когда начиналась новая романтическая история! Но гораздо лучше я пел, когда она заканчивалась! А если бы не заканчивалась, что тогда? Дом, семья, дети. Лазанья по субботам. Дорогой, что ты сегодня кушал днем? О, это любимый вопрос всех итальянских женщин. Любимая тема для обсуждения вечером. С чем был твой панини в обед, дорогой? Это отвратительно. Как можно петь Скарпиа, если думаешь о панини? Художник должен гореть, мальчик. Всегда быть немного несчастным или немного влюбленным. Все держится на трагедии. Не на связках, нет. Ты не машина для извлечения звуков. Связки есть у всех. А ты пой душой.
Они играют в песне. А ты в каждой песне живешь.
Ни с одной женщиной он не чувствовал такого единения, ни с одной он не мог просто молчать, гуляя по парку, и наслаждаться моментом. Их всех почему-то требовалось развлекать, о чем-то приходилось говорить, что-то доказывать. С Машей просто было хорошо, без дополнительных условий.