- Отпусти меня! Муж, которого я только что застукала на измене, впечатывает меня в стену, тяжело дыша. Его взгляд прожигает до самого нутра. - Пусти, сказала! – мой голос дрожит. - Успокойся, - рыкает он, - Ничего такого не произошло. - Ничего такого?! Твоя секретарша извивалась под тобой, а ты... ты ее прямо на столе... - голос предательски надламывается, выдавая, что я на грани истерики. – Пока мы с сыном… - Это ничего не значит, - отрубает он, - Нашей семьи это не касается. - Очень даже...
- Отпусти меня! Муж, которого я только что застукала на измене, впечатывает меня в стену, тяжело дыша. Его взгляд прожигает до самого нутра. - Пусти, сказала! – мой голос дрожит. - Успокойся, - рыкает он, - Ничего такого не произошло. - Ничего такого?! Твоя секретарша извивалась под тобой, а ты... ты ее прямо на столе... - голос предательски надламывается, выдавая, что я на грани истерики. – Пока мы с сыном… - Это ничего не значит, - отрубает он, - Нашей семьи это не касается. - Очень даже...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
Солянка сборная из кое-как накромсаных эпизодов. Логика и здравый смысл тут не ночевали, а внятного сюжета нет от слова совсем..Интересно, в каком месте у натворца зудело, когда...
.
- Отпусти меня! Муж, которого я только что застукала на измене, впечатывает меня в стену, тяжело дыша. Его взгляд прожигает до самого нутра. - Пусти, сказала! – мой голос дрожит. - Успокойся, - рыкает он, - Ничего такого не произошло. - Ничего такого?! Твоя секретарша извивалась под тобой, а ты... ты ее прямо на столе... - голос предательски надламывается, выдавая, что я на грани истерики. – Пока мы с сыном… - Это ничего не значит, - отрубает он, - Нашей семьи это не касается. - Очень даже...
Прочитала до конца, было просто интересно чем этот бред может закончиться. Закончился эпично- тройней. И ведь папаша постарался!!)))). Напрягают повторяющиеся ошибки, особенно : обоих девушек.
- Отпусти меня! Муж, которого я только что застукала на измене, впечатывает меня в стену, тяжело дыша. Его взгляд прожигает до самого нутра. - Пусти, сказала! – мой голос дрожит. - Успокойся, - рыкает он, - Ничего такого не произошло. - Ничего такого?! Твоя секретарша извивалась под тобой, а ты... ты ее прямо на столе... - голос предательски надламывается, выдавая, что я на грани истерики. – Пока мы с сыном… - Это ничего не значит, - отрубает он, - Нашей семьи это не касается. - Очень даже...
- Отпусти меня! Муж, которого я только что застукала на измене, впечатывает меня в стену, тяжело дыша. Его взгляд прожигает до самого нутра. - Пусти, сказала! – мой голос дрожит. - Успокойся, - рыкает он, - Ничего такого не произошло. - Ничего такого?! Твоя секретарша извивалась под тобой, а ты... ты ее прямо на столе... - голос предательски надламывается, выдавая, что я на грани истерики. – Пока мы с сыном… - Это ничего не значит, - отрубает он, - Нашей семьи это не касается. - Очень даже...
Если уж желтить, то по полной. Сюжет так и просится в сериал, от которого плюёшься, но, тем не менее, он идёт фоном, когда варишь борщ на кухне. 😁
Забористая вещь. Это так плохо, что даже... хорошо. 😂
- Отпусти меня! Муж, которого я только что застукала на измене, впечатывает меня в стену, тяжело дыша. Его взгляд прожигает до самого нутра. - Пусти, сказала! – мой голос дрожит. - Успокойся, - рыкает он, - Ничего такого не произошло. - Ничего такого?! Твоя секретарша извивалась под тобой, а ты... ты ее прямо на столе... - голос предательски надламывается, выдавая, что я на грани истерики. – Пока мы с сыном… - Это ничего не значит, - отрубает он, - Нашей семьи это не касается. - Очень даже...
- Отпусти меня! Муж, которого я только что застукала на измене, впечатывает меня в стену, тяжело дыша. Его взгляд прожигает до самого нутра. - Пусти, сказала! – мой голос дрожит. - Успокойся, - рыкает он, - Ничего такого не произошло. - Ничего такого?! Твоя секретарша извивалась под тобой, а ты... ты ее прямо на столе... - голос предательски надламывается, выдавая, что я на грани истерики. – Пока мы с сыном… - Это ничего не значит, - отрубает он, - Нашей семьи это не касается. - Очень даже...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
Героиня - слепая истерия курица, герой - самовлюбленный петух, все много, долго и эмоционально болтают, мозги у них всех включаются чисто случайно и спонтанно. Эмоционально, глупо, смешно.
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
Понравилось. По началу не хотела, чтобы Лера Марату дала второй шанс, но прочитав всю историю с детективов до конца, поняла, что в своём браке оба наделали ошибок. Хорошо, что хватило ума и смелости все наладить.
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях. – Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит! Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет...