Вот интересно, почему, страдая от непонимания жены, мужики бегут не к какой-нибудь Софье Ковалевской или Марии Кюри, а к симпатичным дурочкам, которые их не только не понимают, но и вряд ли слушают?
Не чинясь она сделала толстый бутерброд с вареньем и ела его, время от времени, как хамелеон, подхватывая с булки капли сиропа, а редактор растворил окно и со вкусом запыхтел жуткой сигареткой без фильтра.
Он принадлежал к редкой, почти исчезнувшей сейчас категории бабников-мазохистов: считая всех женщин дурами и проститутками, постоянно искал общества этих неудачных созданий божьих. «Я бы на это своего ребра пожалел», – так отзывался он о дамах, однако все время заводил дурные мимолетные романы. Шаткость Ваниных моральных устоев была прекрасно известна всем медсестрам в округе, но мало кто из них мог сопротивляться излучаемому Ваней обаянию порока.
Как-то приходит больной с тяжелым конъюнктивитом, от отека почти ничего не видит, температура под тридцать девять… Спрашивает меня: «Доктор, это очень страшно?» А я строчу себе историю и мимоходом так ему отвечаю: «Нет, нет, что вы! Сейчас вас госпитализируем и будем закапывать!» Он, бедняга, чуть со стула не свалился. Не понял, что я имела в виду глазные капли.
– Как профессионал, скажу тебе: человек может многое простить жене – предательство, обман, невнимательность, даже измену… Все, кроме одного. Он никогда не простит жене того, что не может ее полюбить. Это закон психологии.
Если вы хотите иметь подруг, заводите их в тех сферах, где у вас нет абсолютно никаких общих интересов, иначе они обязательно расскажут вам то, что вы предпочли бы не знать.
Ах, эта вечная женская иллюзия – в соитии тел видеть слияние душ…
Человек так устроен, что не любит людей, не разделяющих его мировоззрение.
И самый грустный парадокс, что именно роман с Наташей, скорее всего, был тем самым фактором, на котором держался Сашенькин брак. Когда твоя жена добилась в жизни гораздо большего, чем ты сам, пусть даже дома она прячет свои диктаторские замашки и превращается в милую и беспомощную кошечку, все равно ты знаешь, что она – круче тебя. И становится как-то грустно, но тут ты вспоминаешь, с каким обожанием смотрели на тебя глаза другой женщины, для которой ты настолько прекрасен, что несколько минут в неделю рядом с тобой – уже счастье для нее, и успокаиваешься. Думаешь, что у тебя есть рабыня, и сразу легче на душе. Ну и мыслишка, что вот жена у тебя умная, а ты ее все же обманываешь, она тебя заставляет делать, что не хочется, ты, конечно, сделаешь, кошелек-то в ее руках, но потом пойдешь и трахнешь другую бабу, и попустит.
– Но это художественный вымысел.– Который вполне мог произойти в реальности, – отрезал Макс, – очень убедительно и логично написано. Вообще мир – удивительная штука, просто мы сознательно обходим непонятные факты, чтобы не споткнуться об них и не сломать себе какой-нибудь стереотип. Нам известно, что проходимка Джуна внушала человеку иллюзию исцеления от злокачественной опухоли, почему не предположить, что другой шарлатан может спровоцировать на убийство?
Когда живешь без надежды, время сливается в унылый серый ком, и не чувствуешь, сколько его прошло - три дня или двадцать лет.
Можно быть очень умным и образованным, дико трудолюбивым, но если нет у тебя чего-то такого в руках, то и взять негде, хоть расшибись.
- Вообще, когда врач с тобой очень милый, этому есть всего три причины : или он не знает, что с тобой сделать, или уже знает, что сделал с тобой что-то не то, или тупо хочет развести на деньги. А вот если он тебе хамит , значит, он за тебя спокоен и все в порядке.
Если судьба и говорит с нами, то мы не понимаем ее языка.
Люди у нас не любят, когда человек встает на ноги после удара. Пока он лежит в грязи, безвольный и растоптанный, его жалеют и даже помогают. Но стоит ему подняться, сразу начинают думать, что вообще-то он мало получил.
... люди делают все, чтобы любить их было невозможно.
Как говорится, пока шанс есть, надо воевать, когда шанса нет - надо побеждать.
И чудеса, может быть, вовсе не иллюзия, а вполне реальная вещь.
Редко встретишь человека, который умеет чувствовать границы и не становиться навязчивым, а в дружбе и любви как на войне - если границы нарушены, вернуть их назад удается только с боем.
Как это типично для человеческого существа : первое, что делать, едва набрав силу, это огрызаться на своего благодетеля.
Так оно и бывает в жизни - по молодости клянешься, что вот этого точно не будешь делать никогда, а через десять лет с удивлением сознаешь, что таки делаешь, и тебе это очень даже нравится.
В сущности , трагедия этого мира не в том, что молодые не знают, что со временем изменятся, а в том , что старые не помнят, какими были раньше.
Необъяснимое дело, но чтение бумажной книги делало мир, созданный автором, более реальным, что ли...
В семейных отношениях всегда так. Или молча делаешь то, о чем тебя попросили, не осуждая и не взвешивая, или находишь тысячу причин самого высокоморального свойства, чтобы поступить так, как хочется тебе.
Страшно становится, как подумаешь, от каких мелочей порой зависит человеческая судьба...