- Вам тоже надлежит следить за питанием. Здоровое питание – залог долгой и счастливой жизни.
- Ага, - хмыкнула Таська. – Конечно… дело именно в питании, а не в том, что у нас врагов не счесть. И вон, древнее зло.
- Враги были и будут. Это еще не повод нарушать режим, - наставительно произнёс посол. – В конечном итоге, врагов вы похороните, а язва останется навсегда
- Слушай… а если он всё-таки извращенец? – тихо спросила Таська.
- Ну… - в голове от усталости было пусто. – Тогда… тогда мама очнётся и даст ему по морде.
- Знаешь, начинаю надеяться, чтобы он оказался извращенцем…
У всех есть недостатки. Сама Василиса, например, конфеты в тумбочке у кровати хранит. И даже ест их иногда.
На ночь.
А Серега – медведь. Бывает.
- Они там, в столицах, опытные… как почуют, что пахнет жареным, так вот и начнут концы зачищать… покойников-то не допросишь.
- Это только если у вас своего некроманта нету. Поверь, Яшенька, от хорошего некроманта и в смерти не скроешься. Так что всех найдём. Всех допросим. И никто не уйдёт обиженным.
Жизнь заиграла новыми перспективами.
- Марусь… ты это, если кого грохнешь, теперь говори, что он наносил ущерб твоему чувству прекрасного!
- Да не собираюсь я никого грохать!
- Это потому что у тебя ещё чувство прекрасного недостаточно развилось.
Это не трусость.
Это стратегический манёвр.
- Ах да, вёльва ещё просила передать, что тебе стоит преодолеть свой страх перед женщинами.
Страх? Да Кошкин не боится! У него женщины были… разные… всякие… ну, не те, о которых в обществе говорить принято. Да и просто романы приключались. Иногда. Раньше. Но с теми, которые разные и всякие как-то оно проще.
Это не из-за страха.
Это вот… концепция у него такая. Жизнеопределяющая и женскоотсутствующая.
- Какая-то там история вышла. Вроде бы её шаман похитил.
На свою голову.
Все беды от баб. Вот точно. Похитишь такую в жёны, а она раз и воплощение могучей… и в рог согнёт под свои прихоти. А ещё говорят, женись, без жены жизни нет. В том и дело, что и с женой её не будет.
- Почему иногда мне тебя убить хочется, а иногда страшно за тебя до одурения?
- Это любовь?
- Любовь… наверное. Или психиатрия.
- А есть разница?
- Наука пока не пришла к единому мнению.
... только ласка энтая – что мёд, дурною пчелой с черноцвета снятый.
– ... Чистосердечное признание смягчает вину...
– Зато увеличивает наказание.
Люди лгали легко.
А ещё легче верили в ложь, если, конечно, эта ложь приятна.
Прошлое?
Прошло.
В нём всякое было. Так какой смысл нырять в омут ещё глубже?
... не всякое прожитое в мудрость идёт, иное – лишь в седину.
Мысли скрипели, что колёса тележные.
Закрой глаза и расслабься... представь себе что-нибудь хорошее...
...в голову упорно лезло кладбище.
Хорошее кладбище.
Спокойное.
- ...доброе, - уточнил Тихон.
Кладбище было добрым... все-все, начиная от престарелого кладбищенского смотрителя, который обретался в махонькой сторожке. Он был бородат и беззуб, но добр, несмотря на массивный заступ. Этаким вместо дубинки орудовать самое оно...
...добрая ограда с ядовитым плющом.
Добрые упыри, обосновавшиеся на могилке...
Гуль, словно сообразив, что речь идет о нем, обошел Ричарда – разумно с его стороны – и ткнулся носом в складки платья Оливии. Он тоненько заскулил, а когда Оливия потрепала его по плешивой голове, умудрился извернуться и лизнуть руку.
– Видишь, он ласковый… руки лижет.
– Он не лижет. – Противоестественное поведение твари не добавляло Ричарду спокойствия. – Он их моет. Перед едой.
И где Ричард? Он некромант или мимо проходил?! Тут работа, можно сказать, сама к нему ползет… ладно, не к нему, а ко мне, но я-то не некромант никоим образом.
Тарис лепетал какие-то благоглупости про ясные очи, кои сразили его наповал, белую кожу и прекрасную рожу…
Царева награда – она, что снег вешний. Ночью выпадет, да к утру истает, и будешь хлебать грязюку полною ложкой…
... в такую погоду хороший некромант и покойника из дому не выгонит.
Закричала бы, когда б сумела... кинулася б на плечи, повисла б с воем... не пустила б...
Пустила.
Куда мне удержать, да и... не можно... у него свой долг.
У смерти тысячи дорожек, и для каждого человеку – своя.
... двум хозяйкам у одной печи места не хватит, пускай даже печь оная с избу величиною станет.
Слушайся меня,... и будем тогда жить мирно...
... как две гадюки в одном черепе.