Вообще, как Миха понял, дикарь почти все оценивал с точки зрения полезности в качестве жратвы. И следовало признать, что в этом подходе что-то было.
Прямо было видно, как мысли гуляют в пустой голове. От натуги и волосы на макушке дыбом встали.
Нет, Ирграм был в принципе далек от того, чтобы идеализировать этот самый мир. К своим годам он многое видел. Многое понял. Но все-таки ему казалось, что у любого дерьма есть предел.
Ошибся.
— Иногда дешевле получить раба естественным путем, чем устраивать экспедицию на другой край мира. Так что да, рабские фермы — явление вполне обыкновенное. Есть крупные, где хозяева занимаются селекцией. Там, к слову, можно заказать раба с определенными характеристиками. Сочетание магии и опыта дает просто-таки поразительный результат. Но подобные рабы стоят дорого. И производят их в относительно небольшом количестве, большей частью именно для Башен
Миха потер челюсть.
Он не помнил, где жил раньше, но определенно нынешний мир отличался редкостной ублюдочностью. Революции на них нет.
Никогда еще ни один закон не сдержал человеческую жажду, будь то наживы, власти или обыкновенного любопытства.
Нинус умный мальчик, но, как ни печально признать сие, слишком уж одержимый верой. Для жреца это неплохо. Для Верховного жреца — непростительно.
... быть благодарным кому-то — тяжело. Не каждая душа справляется.
Разбитые надежды имеют отвратительное свойство уродовать жизнь.
- Все люди немного звери.
- Но не все ими становятся.
— Так за правду… вы верно сказали, за нее, родимую ныне не содют, но в морду бьют исправно…
И была в том некая вышняя выстраданная многими годами отчаянного кляузничества истина.
— Хм, — Лев Севастьяныч даже проникся. — Если вы симпатизируете воеводе, то отчего ж доносы пишете?
— Так… — пан Мимиров развел руками. — Традицию блюду. Кто если не я?
иная родственная любовь похуже ненависти будет
— Мы все что-то да могли бы... — Стать кем-то другим… сделать больше или меньше… изменить судьбу мира или собственную… но имеет значение лишь то, что мы сделали.
Пуля в лоб — лучший аргумент в иных спорах.
худая корова еще не газель.
Он рухнул на кровать, как был, в халате.
— И что, совсем меня соблазнять не будете? — Катарина присела на свою сторону.
От кровати пахло розами.
— А вы соблазнитесь? — князь приоткрыл один глаз, черный и лукавый.
— Нет.
— Тогда к чему силы тратить?
И он повернулся к Катарине спиной.
— А… — в глазах темных мелькнуло разочарование. — Значит, это ты демон?
— Я, — признался Себастьян, скромно потупившись.
— Не похож.
— Так… — он развел руками. — Болею…
...
— Не похожий ты на демона, — мальчишка монету поймал на лету, сунул за щеку и отбежал на безопасное расстояние. — Демоны людям не плотют!
— Говорю ж, болею…
— Чем? — пацаненок насупился.
— Совестью. Гляди, заразное это дело…
Женщины бывают агрессивны только от безысходности. А мужчины бывают агрессивны и в радости…
Зима. В лес хочется. Найти берлогу и разбудить медведя. А потом бежать, бежать от него, задыхаясь от восторга!
…никак не могу понять, лучшие годы моей жизни уже закончились или еще не начались?
Творчеству сего великого поэта характерна тройственность. Одной ногой он стоит в прошлом, другой вступает в будущее, а между ног у него царствует жуткая действительность.
…у всякого человека есть высшее право на месть, лютую и беспощадную, но в рамках воображения.
И ненавидели они друг друга долго и счастливо, и преставились в один день.
Из одной ведьмачьей сказки
Мир тесен, а мозг человека необъятен.
С головой не обязательно дружить. Вот у меня с ней чисто деловые отношения: я ее кормлю, а она думает.
…их взаимная ненависть была куда крепче и надежней иной любви.