Это совсем не то, что вы думаете, – деловито сказала я, садясь на кровати. При этом одеяло немного сползло, открывая взору уже оголенные плечи. – Просто в моей комнате разобрали камин. Там теперь очень холодно, а надо же мне где-то спать. Вот его высочество и был столь любезен, что предложил переночевать в его кровати. Добиться желаемого результата удалось: визг прекратился. Теперь Эльвира стояла, раскрыв рот, и молча пожирала меня глазами. – А у вас в комнате что, тоже ремонт? – невинно захлопала глазками я. – Ну не знаю, вы смотрите, у принца все-таки кровать не резиновая. Ему же и самому где-то спать надо. Эдак вы его на коврик сгоните.
Говорил я тебе: не надо пускать одну девицу, когда внутри другая, – тихо пробурчал первый стражник, выходя из комнаты. – А ты заладил, мол, две сразу – это еще лучше будет…
Но он же принц! – простонал Юджин. – Ну и что, что принц? – пожала плечами камеристка. – Принц – он что же, не человек?
Готова? – Нет, конечно, – вздохнула я. – Но разве вас это остановит?
Проси все, чего хочешь. – Хорошо. Хочу, чтобы вы все-таки поймали мне того дельфина сачком. – Проси все, чего хочешь, кроме этого, – внес поправку принц. – Ладно, тогда хочу большой букет ромашек, лично вами собранный. – В это время года? Может, тебе еще подснежников нарвать? – Можно и подснежников, – милостиво разрешила я. – Но ромашек – обязательно. – Издеваешься?
Ну, знаете, попробуй тут отговорись! А если бы вы разозлились и бросили меня в темницу? – Ты всерьез думаешь, что я мог бы так поступить после всего, что ты для меня сделала? – Похоже, принц начал сердиться. – А кто вас знает? – огрызнулась я. – Ты специально пытаешься меня разозлить, чтобы я тебя прогнал? Я не выдержала и, рассмеявшись, простонала: – Ну в кого вы такой догадливый? – Статус обязывает.
Мне представилась замечательная картинка: страшная и толстая любовница в прозрачной ночной рубашке – розовой, непременно розовой! – бегает за Раулем вокруг кровати, а он громко кричит, призывая на помощь стражников. Сдержать улыбку не получилось. – О чем ты подумала? – подозрительно спросил принц. – Ни о чем. – Судя по выражению твоего лица, это «ни о чем» было очень язвительным. – Я просто прикидывала, что именно мне нужно сделать, чтобы ты позвал на помощь.
У любой наглости должны быть свои пределы.
Я, конечно, ангел во всех отношениях, но крылья за спиной все никак не прорастут…
– Вот, забирай, в хозяйстве пригодится! – сказала я, передавая сапог камердинеру. Тот с удивлением уставился на врученный предмет, сперва припоминая, сколько сапог только что было на принце, а затем прикидывая, сколько у принца ног.
Это правда, что ты в одиночку вызволила принца из лап бандитов? – чеканя слова, повторил Юджин. – Ну, в некотором смысле можно сформулировать и так. Наверняка та добрая дюжина волкодавов, которых я привезла с собой, здесь ни при чем. Бандиты просто испугались моего свирепого вида.
– Почему ты рассматриваешь мои сапоги? – спросил Рауль, проследив мой взгляд. – Хочешь определиться с размером, прежде чем в следующий раз подарить мне мой собственный сапог?
Ладно. Раз уж так хотел, пускай войдет. Но если это окажется очередная сплетня или шантаж, я хочу, чтобы его немедленно отправили на виселицу. – Так это… свободной виселицы, может быть, и нет, – немного растерялся Джон. – Это очень плохо. Мы должны заботиться о своих гражданах. Нельзя заставлять их ждать в очереди, – наставительно сказал Рауль. – Значит, пускай строят.
– А мне надо срочно идти. У меня молоко убежало! – Как молоко может убежать? – Ну корова убежала, а в ней было молоко, какая разница?
Но вы вполне уверены, что это было именно покушение? – уточнила я. – А не случайное стечение обстоятельств? – Я, разумеется, мог бы предположить, что сахар и цианистый калий хранятся на одной и той же полке и кухарка просто перепутала банки, – отозвался принц. – Если только ты объяснишь мне, для чего надо было добавлять сахар в вино.
Будешь сопротивляться – уволю, – тихо сказал Рауль с широкой улыбкой на лице, рассчитанной на аудиторию. Аудитория, надо заметить, вполне созрела для спектакля: те придворные, что находились сейчас в поле моего зрения, следили за происходящим с недюжинным интересом. – Так что лучше расслабься и получай удовольствие. Он поцеловал меня еще раз. Я выполнила приказ наполовину: получать удовольствие не спешила, но постаралась расслабиться и на сей раз не сопротивлялась.
Мне захотелось придушить Рауля, но я сомневалась, что это будет принято окружающими за порыв страсти. Особенно в случае летального исхода.
У вас три задачи, про все остальное забудьте. – Какие именно? – Потушить башню, не дать огню распространиться по дворцу, а также найти того, кто совершил поджог! Ему и будете вызывать лекаря, если, конечно, тот поспеет раньше палача.
– Звучит впечатляюще, – признал Корвин, – но пока музыку здесь заказываю я.
– Заказывай, – не стал возражать Рауль. – Не всякому удается своевременно решить, какая музыка будет играть у него на похоронах.
Особенно меня порадовало начало. «Надеюсь, что это письмо найдет Вас в добром здравии». А заодно проверим, ваше величество, насколько крепкое у вас здравие. Не хватит ли вас случайно инфаркт по прочтении?
Пусть спит возле кровати. Еще лучше – в самой кровати, – жестко сказала я. – И не надо морщиться. Между прочим, он намного лучше любовницы. Мягкий, теплый, ласковый и ничего не требующий взамен.
– И эта малоизвестная порода называется «дворняга»? – ехидно спросил он наконец. – Метис, – настойчиво возразила я. – Один из ее родителей был породистый… наверное. Ну дворняга, и что же с того? За глаза я называла Тони помесью собаки, рыси и крокодила, но принцу об этом знать необязательно.
– Улыбайся, черт тебя подери, – процедил Рауль, ласково глядя мне в глаза. – А то сгною в подвалах.
Влюбилась – и на здоровье! Для мозгов занятие, конечно, не самое полезное, но оно того стоит.
Мужчины всегда теряют дар речи, когда от них требуется сделать женщине комплимент.