«…Угол у синей, похожей на фантастический цветок лампады, отбит. По краям зазубренного стекла густой лентой течет свет – желтый, в синих бликах. Дрожащий язычок огня, тоненький такой, лижет пыльный угол комнаты, смуглой ртутью переливается в блестящей чашечке кровати, неяркой полосой бежит по столу.
Мне нестерпимо, до боли захотелось написать вам, далекий, хороший мой друг. Ведь всегда, в эту странную, немножко грустную ночь, мы были вместе. Будем ли, милый?..»
«…Цепь остановилась на неровной, скользкой площадке, в двух шагах от обрыва. Засуетились конвойные, зазвенели по камню копыта сибирок. Мягко прошипели колеса корзинки с пулеметами. Их установили на полукруглом выступе скалы против цепи, с таким расчетом, чтобы огненный дождь смыл связанных пленных в море. Как вчера… Как завтра…»
В повести «Плен» Савин описал не только легион разорителей русской земли, жестоко мстивших оставшимся белым (за то, что часть армии ушла морем), но заметил и тех, в ком жив свет Божий – сострадание к ближнему. «…Предполагаемая простуда оказалась возвратным тифом. Я попал в джанкойский железнодорожный (2-ой) лазарет. После одного из приступов я узнал от санитара, что Перекоп взят красными. Надеяться на пощаду со стороны советской власти я ни в какой степени не мог: кроме меня, в белой Армии...
«Если когда-нибудь эти строки – чудом ли, невнимательностью ли советского цензора – задрожат в Ваших руках, не гневайтесь на меня за то, что острым скальпелем вскрываю Вашу заплеванную душу, рассказываю о ней простыми и страшными, вульгарными и нежными, циничными и святыми словами Вашего же письма! Поверьте, жалкая, поверьте, упавшая в красный хмель, – Ваш грех не радостен…»
«Хорошо, Господи, что у всех есть свой язык, свой тихий баюкающий говор. И у камня есть, и у дерева, и у вон той былинки, что бесстрашно колышется над обрывом, над белыми кудрями волн. Даже пыль, золотым облаком встающая на детской площадке, у каменных столбиков ворот, говорит чуть слышно горячими, колющими губами. Надо только прислушаться, понять. Если к камню у купальни – толстущий такой камень, черный в жилках серых… – прилечь чутким ухом и погладить его по столетним морщинам, он сейчас же...
Он задержался перед домом Лири, посмотрел по сторонам, и тут в голову ему пришли слова, которые он где-то слышал: „Просчитанный риск“. Вот что лежало в основе его плана, если он сумеет его реализовать.
Он чувствовал, как учащенно бьется его сердце, и коснулся рукой лежащего в кармане пистолета, чтобы добавить себе решимости…
За что я люблю рассказы Лёши Петрова — это за то, что за внешней многозначительностью скрывается, на самом деле, очень простая и забавная история. В то же время, рассказы Алексея нельзя упрекнуть в примитивности: они написаны очень добротным языком и практически всегда — в контексте русской литературы (я даже не про этот конкретный случай). Примечание. Читая данный рассказ, позаботьтесь о звукоизоляции помещения, иначе Ваш хохот испугает окружающих:))) [b]Редактор отдела критики и...
«Красивая древняя река Буг, протекающая на юге между Днепром и Днестром и впадающая, как и они, в Черное море, пересекает две губернии – Херсонскую и Подольскую – там, где, раскинувшись в беспорядке, стоят два еврейских местечка – Голта и Богополь. Оба местечка составляют, собственно, один город, но река разлучила их, словно разорвала пополам, а люди связали мостом, так что оба местечка снова соединились в один город: вот вы как будто в Богополе, а через каких-нибудь пять минут уже в Голте....
«Вы говорите «заботы», «неприятности»? Все у вас называется «заботой»! Мне кажется, с тех пор, как бог создал мир, и с тех пор, как существует еврейский народ, таких забот и неприятностей никто и во сне не видел! Если есть у вас время, придвиньтесь, пожалуйста, поближе и слушайте внимательно, тогда я расскажу вам от начала до конца, со всеми мелочами и подробностями, историю о семидесяти пяти тысячах. Мне, чувствую я, тесно вот здесь, это давит меня, огнем жжет, я должен, должен освободиться!.....
«Макс Берлянт – обкуренная трубка. Он ездит из Лодзи в Москву и из Москвы в Лодзь несколько раз в году. Он знаком со всеми буфетчиками на вокзалах, в приятельских отношениях со всеми кондукторами, бывал уже и в глубинных губерниях, где евреям разрешается оставаться не более двадцати четырех часов, истекал потом во всех полицейских участках, натерпелся в пути немало издевательств, не раз огорчался и досадовал – и все из-за еврейства. То есть не из-за того, что еврейство существует, а потому что...
«Наступило начало XXVI столетия по христианскому летосчислению. Земная жизнь людей изменилась до неузнаваемости. Цветные расы совершенно слились с белыми, внеся в их кровь ту стойкость, здоровье и долговечность, которой отличаются среди животных все гибриды и метисы. Войны навеки прекратились еще с середины XX столетия, после ужасающих побоищ, в которых принял участие весь цивилизованный мир и которые обошлись в десятки миллионов человеческих жизней и в сотни миллиардов денежных расходов…»
Времена не выбирают, в них живут и умирают. (© А. Кушнер)
И хоть нету большей пошлости на свете, чем клянчить и пенять, да вот только порой стремится душа куда-то в другое время. И тогда отчего не сделать подарок другу?
Главный герой — великий князь Николай Константинович Романов, «ташкентский ссыльный», подписывавшийся «Николай III». Очень интересная личность!
Рассказ опубликован в антологии «Империум» издательства «Снежный ком Москва» и в журнале «Звезда Востока» № 4, 2013 г. жанр — альтернативная история.
Дженет Уинтерсон родилась в 1959 году в графстве Ланкашир, на северо-западе Англии. Известность она приобрела в 1985 году романом «Фрукты — это не только апельсины», который завоевал Уитбредовскую премию за первый роман. За ним последовали романы «Гребля для начинающих», «Страсть» и «Как определить пол вишни», за который Американская академия искусств и словесности присудила автору престижную премию им. Э. М. Форстера. Роман «Фрукты — это не только апельсины» был успешно инсценирован для...
Сердце Америки – Нью-Йорк, а сердце Нью-Йорка – Манхэттен. Оно бьется круглые сутки, не останавливаясь ни на секунду. Самым причудливым, а зачастую и весьма драматическим образом здесь пересекаются судьбы самых разных людей. И иногда, просто выйдя в магазин за хлебом, можно оказаться свидетелем невероятных событий… Совершенно случайно в Центральном парке Манхэттена встретились пожилой мужчина и молодая женщина. В разговоре выяснилось, что женщина пришла почтить память подруги, погибшей здесь...
Первая настоящая любовь – еще по-юношески чистая эмоционально, но уже несущая в себе зерно чувственности. Что может быть упоительнее?
Любовь страстная и непреодолимая, плотская и духовная, любовь, которая может сделать юную женщину счастливейшей в мире – или, наоборот, несчастнейшей из смертных.
Эта любовь не чужда ни ревности, ни печали, ни боли, ни горечи – но все равно она прекрасна. Прекрасна в своей искренности и ранимости, в своей властной и пламенной силе.
Люди – злые, или добрые? На что пойдет человек, ради решения своих проблем? И на что пойдут другие, дабы помешать ему их решить? "Петечка" – рассказ о семейной паре, которая решила заработать себе на жизнь, выдавая чужого ребенка за своего больного сына. Но так ли просто использовать чужое горе себе на благо..?
Книга израильской писательницы и психолога Леи Веденски посвящена вечным темам – Жизни, Смерти и Любви. Короткие сильные истории её персонажей иллюстрируют и раскрывают различные грани этих фундаментальных понятий. В книге приведены яркие случаи из личной жизни и психотерапевтической практики, где автор стремится всесторонне показать глубину переживаний человека в самых важных аспектах бытия. Потеря близких и встреча со Смертью, мучительные поиски себя и своего пути, одиночество и стремление к...