Рассказ
Когда я думаю о своём детстве, мне вспоминается старый бабушкин дом, затерявшийся на окраинах тихого, южного города; такие города живут только летом, когда жара привлекает любителей понежиться под солнечным небом и поплавать в освежающей, солёной воде. Впервые я побывал там в два года, если фотография, с которой мне улыбается кудрявый мальчишка, с веснушчатым носом и голубыми глазами, отдалённо напоминающий меня, не врёт.
Я часто думаю о том жизнерадостном, голубоглазом мальчишке; устраиваюсь поудобней в своём любимом, продавленном кресле, закуриваю одну из тех вкусных, некрепких сигар, привезённых сыном из какой-то далёкой страны в подарок куряке-отцу, и принимаюсь воскрешать прошлое: светлые, пушистые волосы в жаркой сиреневой кепке, курносый, веснушчатый нос, вечно забитый соплями, искренняя, живая улыбка...
Странные голоса шептали мне. Я пытался осмотреться, но вокруг лишь тьма. Звук шёпота постепенно нарастал, и это тихое звучание превратилось в душераздирающие крики. Я не мог заглушить их, ведь я не чувствовал своего тела. Вдруг вдалеке я увидел свет, я отчаянно пытался приблизиться к нему, но всё было тщетно. Ведь я недостоин света, но вдруг я начал падать, всё ниже и ниже, а свет понемногу исчезал.
Лихой, по своему романтичный и несколько несерьёзный детектив.
Экспериментальная проза.
90е годы. Студентка и её друг ищут пропавшего олигарха...
По жизни к здоровью надо относиться серьёзно с юмором. Да да. Именно так, без запятой между. Тогда можно и здоровье, а может и жизнь сохранить. Проходил я в 80 - х годах в городе Белогорске Амурской области медицинскую комиссию для отправки в Афганистан. Это был последний шаг на пути к статусу Участника боевых действий. Или последний шанс откосить от такой перспективы на законных основаниях. Перед комиссией с товарищем зашли в заведение и по сто грамм для храбрости приняли. Конечно не...
Жена с двумя детьми осталась за границей в дальнем зарубежье. А меня вооружили паспортом синего цвета и отправили в Союз в командировку. В паспорте на двух языках было написано. "Просьба всем властям оказывать содействие негодяю, осуществляющему безобразия в интересах Союза Советских Социалистических Республик". Примерно такой перевод. Вот и поехали поездом, с пересадкой в Киеве, все мои 100 килограмм живого веса и порядка 1000 рублей времён перестройки. Деньги для двухнедельной командировки...
Учился я тогда в Минске в институте Недвижимости и Оценки при Министерстве Экономики Республики Беларусь. Это было моё третье образование. Получить его было необходимо, чтобы открыть своё агентство недвижимости и грамотно впиндюривать построенное своей же строительной фирмой жильё. Далеко идущие планы молодого военного пенсионера. Учиться я умел. Напористостью меня создатель наградил. Сдавать экзамены получалось хуже.
Наружная реклама гласила: "Летайте самолётами Аэрофлота", "Слава КПСС", ... . Зачем этому Славе дали фамилию КПСС было непонятно. Как было непонятно, чем же ещё можно летать, кроме как самолётами Аэрофлота? Других компаний не было. Самолёт не роскошь, а средство перемещения. С ним проблему дорог и дураков можно до небес поднять. Особенно, если создать проблему перелета с самого начала, с попытки купить билет на самолёт.
Эта отмороженная дальневосточная история началась в эпоху безнадёжной перестройки брежневского застоя. В то время я, в звании старшего лейтенанта, имел честь командовать развёрнутой по штату мирного времени гаубичной артиллерийской батареей. Началась она январским вечером срочным вызовом на совещание к командиру полка. "Товарищи офицеры, завтра, в 5 часов утра нас "неожиданно" поднимут по тревоге для участия в офигенных учениях" "Как учения? Какие учения?" Возмутился бы Гоголь.
. Про Львовского офицера зайца. Летом 90-го, в форме советского офицера я возвращался из командировки. Транзитом во Львов пребывал часа в 4 утра, а следующий поезд увозил меня в 8 часов с того же вокзала. Билеты уже были. Солнце только поднималось. Транспорт ещё не ходил. Время для знакомства с городом хватало и я пошёл по трамвайным путям заре навстречу. Часам к 7, порядком находившись, сел в трамвай по вокзальному маршруту. Передовой отряд рабочего класса к этому времени сидячие места...
То ли рассказ, то ли миниатюра. С определением жанра затрудняюсь, поэтому - просто "современная литература", хотя, может, оно и не литература вовсе.
Вальдемар стоял перед комодом, створки дверей которого были зеркальными. Он причесывался. Оба его отражения (в правой и левой створках) делали то же самое. И Вальдемар, насвистывая, смотрел то в правое свое отражение, то - в левое. Настроение у него было превосходное. Сегодня должны были выдать зарплату на работе, а это значило, что вечером он сможет как следует посидеть в пивной. Вальдемар уже предвкушал, как закажет себе пивка... креветок...
Яркий луч света ударил в глаза, ослепил меня. Я понял: преследователи близко. Но не дам им меня настигнуть! Буду бороться до последнего мгновения! Я рванулся сквозь густорастущие кусты и, кубарем скатившись в лощину, побежал. Луна светила ярко, и потому мне не составляло труда разбирать дорогу. Но лунная ночь была также на руку и моим преследователям. Старательно обходя освещенные ночным светилом места, лавируя между камнями и кустарниками, под покровом деревьев, перебежками продвигался я...
На песчаном берегу, сплошь усеянном ракушками и высохшими бурыми водорослями, четко отпечатались следы. Они ровной цепочкой шли вдоль кромки моря со стороны утеса, потом сворачивали от берега по направлению к курортному городку. Некоторое время их еще можно было отыскать на песке, но вскоре они прерывались у асфальтной дорожки. Каждый вечер я находила эти следы, но ни разу не встречала их хозяина или хозяйку.
Пробегая от одного мусорного контейнера к другому, Захар ругал себя последними словами. Как же это он умудрился в самый неподходящий момент потерять бдительность и допустить роковую ошибку? Ведь делал все правильно, был осторожен, словно зверь и уже казалось, затерялся в огромном городе, словно мелкая рыбешка в безбрежном океане. И вот те раз, сам вывел на себя стаю голодных акул. Эти проглотят и не подавятся. Нет. Пожалуй, подобный исход будет лучшим вариантом. Скорее всего его долго и...
Элизио родился в семье столяра и официантки и вырос в трущобах в голоде и нищете. Он стал рабочим и постепенно открыл путь к образованию, а затем организовал марксистский кружок, куда вошли его товарищи: Андреас, Педро, Хуан, Сантьяго, Фелипе, Маттео, Томас, Сантьяго, Марко, Симеон, Марко и Мерседес. Они начинают борьбу. Нет пути назад. Позади Сантьяго! Отступать некуда!
Мои первые летние каникулы я запомнил не потому, что устал учиться в школе, не потому, что соскучился по бабушке, к которой меня отправляли летом, и уж точно не потому, что родители подарили мне давно обещанный радиоуправляемый автомобиль. Те каникулы я запомнил из-за самого противного, мерзкого, жадного, вредного (эпитетами можно сыпать до бесконечности) скупца который жил на нашей улице. Дом его располагался у самого кладбища и, уверен, многие желали ему поскорее уже переселиться на соседний...
Катя прижалась к стеклу и наблюдала за тем, как мелькают скособоченные фигуры деревьев, что росли на обочине. В детстве она любила вот так разглядывать красоты природы, пытаться посчитать число кустарников или электрических столбов, что встретиться по пути. Здорово помогало коротать время в поездке, особенно в минуты, когда дорога казалась бесконечной. Ей не хотелось участвовать в оживленном разговоре ребят, она тихонько сидела и развлекалась полузабытой игрой.