Рассказ
Серия: Братья Рид 2, 5. Шон влюблён в Лейси столько, сколько себя помнит, но она твёрдо решила, что они будут только друзьями. Или он так думает. Лейси приняла решение, что они с Шоном будут друзьями, но теперь готова к большему. Вот только он ничего не предпринимает. Лейси решается участвовать в конкурсе, где призом станет её поцелуй. Удастся ли Шону победить в состязании? Получится ли у него завоевать девушку?
Алла откинулась на спинку кресла и с удовольствием бросила последний взгляд на результаты своих усилий. Пожалуй, это была действительно удачная идея — убить бывшего мужа. С мужем они, конечно, расстались по обоюдному согласию, а потому мирно. Но если все равно нужно кого-то убить, так почему бы и не его.
«Ощущение свободы не покидало её почти месяц. Оно несло вперёд, к весне, и наполняло каждую клеточку тела звонким непокоем. Отчасти это противоречило спокойному характеру, огромной куче нерешённых дел, мокрой, снежной, холодной погоде и даже ровной чёлке, обрезанной точно до бровей. Прямым чёрным волосам обычно противоречит всё, это не какие-нибудь легкомысленные золотистые кудряшки…»
«На днях в Уфу прибыл минский мещанин Тополев, который, явившись ко мне, заявил, что он командирован в Уфу „Советом Союза русского народа“. Мною было предложено полицеймейстеру оказать всякое содействие г. Тополеву… Но он содействие полиции отклонил на том лишь основании, что уфимский полицеймейстер – католик…»
«Это было в золотые годы рыцарства, когда веселый король Ричард Львиное Сердце в сопровождении четырехсот баронов и бесчисленного количества ратных людей переправился в Святую Землю, чтобы освободить гроб Господень и заслужить благосклонность прекрасных дам…»
«Правду сказать, отец его был купцом. Но никто не осмелился вспомнить об этом, когда, по возвращении из Кембриджа, он был принят самим вице-королем.
На артистических вечерах он появлялся в таких ярких одеждах, так мелодично декламировал отрывки из Махабхараты, так искренне ненавидел все европейское, что его успех в Англии был обеспечен и не одно рекомендательное письмо от престарелых лэди увез он, отправляясь во втором классе в Бомбей…»
Мир будущего. 2061-й год. Колонизация Марса идёт полным ходом. Земля поднялась из грязи и возвела на своём брюхе всеобщую утопию. Возродившийся СССР становится во главе планетарной политики… Банально? Банально. Да ещё как! «Банальностей» вас ждёт огромное множество. А кроме того: классический и классически непредсказуемый детективный сюжет, «снятая» с разных ракурсов неожиданно мрачная картина мира, необычные, но такие знакомые герои – жители будущего, и, погодите, неужели мистика тоже?! Или,...
Недолго осталось гулять на свободе самому плохому человеку в Париже Канайе Крюшону, более известному под кличкой Серый Волк. На его след уже вышел знаменитый сыщик Тикток.
Ранняя пародия О. Генри на бульварную беллетристику его времени, в данном случае великосветско-криминальный роман из парижской жизни.
«…Я занес зверька в дом и стал его кормить. Он ел, ел и ел. Он ел, ел и ел. Сначала он съел сырокопченую ветчину «Останкинскую», потом курицу-гриль из ларька узбеков, потом накинулся на камбалу холодного копчения, прикончил консервы «Уха камчатская», выпил литр молока и полез ко мне на диван обниматься. Из маленьких черных лапок он выпускал острые коготки и поднимался по моему халату в направлении лица – наверное, чтобы расцеловать…»
Хорошо известная нам районная поликлиника. Это Храм, где жизнь безжалостно отделяет Главное, Настоящее от второстепенного, наносного. Боль, страдания, страх, надежда, ликующее выздоровление, рождение заново – или отчаяние и смерть. Нынче больницы из Храмов глумливо превращены в отхожее место, где измотанные врачи и униженные пациенты выясняют отношения. Как важно до последнего оставаться Человеком.
«Она на нас сыпалась, сыпалась, сыпалась: ледяная, обжигающая лица крупа. И вместе с порывистым ветром грозила нам гибелью. Вот так вчетвером и погибнем на этой холодной Канавке, а может быть, Мойке: засыпет, и все. Нет, я не шучу. Какие тут шутки, когда мы приехали увидеть дворцы, Летний сад, Эрмитаж, а нас и не встретили? Странно. А впрочем, наш друг, общий друг, ведь покинул Москву навсегда, его взял Товстоногов, теперь у юнца в голове одни тайны большого искусства, ему не до нас. А звал-то...
— Мужики, продайте танк!
Это было первое, что я услышал, когда с лязгом распахнул тяжелую бронекрышку и, задыхаясь от рвущего легкие кашля, без сил повис в узком проеме люка.
— Мужики, ну на фига он вам! Продайте, а?
- Ванечка, ты настоящий, - неожиданно внятно сказала она, хотя секунду назад дремала.
- Ерунда, - отмахнулся Иван. - Я просто тянул время до приезда специалистов.
- Нет, - покачала головой Марианна. - Каждое слово, каждая буква, - всё правда, Ванечка, я знаю.
- Ну что ж делать, Кукушкина? - Иван протяжно вздохнул, устав спорить. - Вся наша жизнь - она как оценка "четыре".
- Такая же хорошая?
- Нет, Кукушкина. Такая же несправедливая.
У юной дриады были замечательные планы на праздники. Но стоило появиться одному невыносимому самовлюблённому хаму, как все они полетели дракону под хвост. По воле богини любви им предстоит объединиться и забыть свои разногласия, чтобы спасти новогоднее настроение жителей Сказочного города. Справятся ли они с желанием прикопать друг друга в глубоком сугробе? И что, если их давнее противостояние обернётся самым неожиданным образом для них самих? Заключительная книга цикла «Любовь в сказочном...
После пятнадцати лет жизни в парализованном теле я вдруг проснулась в другом мире! Мало того, в другом теле! Теперь мое тело молодое и сильное. Приходится работать служанкой в каком-то магическом средневековье? Ну и пусть! Зато тело здоровое. Мой контракт закончится через четыре года, и я смогу уйти от хозяев, начну путешествовать и посмотрю новый дивный мир. Лорд наместник, и кажется, дракон, отойдите. Вы мешаете моим планам!
— Хочу тебя адски. — Уходи. — Это я говорю, правда? Мой же голос? А чего такой хриплый? — Настя… — он наклоняется ниже, приподнимает меня за подбородок, и взгляд его совершенно дурной, пьяный и безумный. Он в первый раз вот так сам пришел. До этого мы лишь сталкивались, случайно, судьба сводила, не в силах перестать издеваться надо мной… — Настя… Я же… Я же не выдержу, понимаешь? Я уже не выдерживаю! Я ничего не отвечаю. В его голосе — угроза пополам с мучительным желанием, с болью...
Ночь была темная, глаз коли. Пашка первое время всматривался в стылую темень за оградой, но потом бросил – все равно ничего не разглядишь. Положился на слух. И правильно сделал. В целом было тихо, только звякал цепью Барбос, возился в будке своей, даже вздыхал, словно человек. Ну, в лесу еще периодически орала какая-то неугомонная птица, наверное, сова. Это были знакомые звуки, привычные и естественные, поэтому Пашка откинулся на кучу тряпья, служащую на вышке и креслом, и топчанчиком, и,...
Новым сборник англо-американских «готических» рассказов предлагает читателям захватывающие истории о привидениях и о многом другом, непонятном, страшном и сверхъестественном.
«Открывая дверь своей хижины, Сенто заметилъ въ замочной скважине какую-то бумажку.
Это была анонимная записка, переполненная угрозами. Съ него требовали сорокъ дуро, которыя онъ долженъ былъ положить сегодня ночью въ хлебную печь напротивъ своей хижины…»
Произведение дается в дореформенном алфавите.
Перевод: Татьяна Герценштейн
Кто чем богат, тот тем и делится. И Ульяна, отправившись на поезде по маршруту Красноярск – Адлер, прочувствовала на себе правдивость этой истины. Всё дело – в яблоках. Присоединяйтесь, на всех хватит!
«Неожиданная смерть этого человека, на погребение которого приглашали, была причиною моего чрезвычайного удивления. Еще не прошло недели, как я видел его в цвете лет, окруженного милым семейством, женою и детьми, посреди блестящего круга знакомых, игравшего знатную роль в большом свете, где все обещало ему светлую будущность…»
«…Ниночку привезли в автомобиле какие-то люди. В комнату внесли на руках и положили на постель. Они успокаивали Анну Григорьевну. Брали её за руки. Говорили что-то. Но Анна Григорьевна могла понять только одно: Ниночку чуть не убил за городом какой-то бродяга – случайно проезжавшие в автомобиле люди спасли её.
В комнатку набралось много народа. Все чужие, незнакомые лица. Говорили шумно и горячо…»