Рассказ
«…Леня появился минуты через две. В легких туфлях и костюме. Даже куртку поверх пиджака не набросил. Но черную папочку прихватил. – Замерзнешь! – крикнул я. – С ума сошел? Он дождался, пока я поднимусь на крыльцо, и, выпуская изо рта пар, затараторил: – По Измайлову ситуация сложная. Скорее всего, мы сели в лужу. Ну… не мы одни. У «Комсомолки», «Известий» и «МК» ситуация такая же. Рассказываю коротенько с самого начала. Мужик разрабатывал язык для общения с братьями по разуму… – Поясни. ...
Мачо без женщины – нуль без палочки. Это они его выдумали себе на голову: брутального, самовлюблённого, пошевеливающего мускулистыми плечами, снисходительно поглядывающего сверху вниз на спутниц жизни. Выдумали, получили? Кушайте что хотели.
«…были свидетели. Они видели кота перед смертью и утверждали, что он целый час стоял на подоконнике – думал, значит: постоит, посмотрит вниз, еще постоит, оглянется назад, в сумрак комнаты, где постылая жизнь, где его уже спьяну однажды выкидывали из окна – то есть дорогу к смерти он уже знал.
Он опять оглянулся, представил свою жизнь – голод, пинки, побои, ор…
И бросился вниз…»
«…Ненавижу коммунальные квартиры. Ненавижу. Все плохое в моей жизни произошло из-за них. Кстати, их было всего две. Одна – моя. Вторая – его. Так мы и жили несколько лет: он в своей коммуналке, а я в своей. Наши пути часто пересекались, он приходил ко мне, а я к нему. А так чтобы сойтись, нет, не случилось. Раньше я думала, что не случилось из-за кота, проживавшего на его территории. Или это он проживал на территории кота? Не разобраться…»
«Сметану мать скрывала. Годы были голодные, сметана доставалась не всем. Им доставалась. Продуктовые заказы отца-генерала. Из-за этой сметаны и других, заурядных для сегодняшнего едока, но редких и недоступных для тех лет гастрономических радостей ему не позволяли звать в дом одноклассников. Мать, единственная дочь мелкого раскулаченного торгаша, от которого к тому времени осталась только выцветающая фамилия-вывеска, намалеванная на стене дома, где до революции была лавка, а потом в мелко...
«Либерия появилась на свет в тот день, когда в Чудове установили памятник Робеспьеру, Дантону и Сен-Жюсту – гипсовую глыбу с тремя головами и пятью огромными босыми ногами с чудовищными пальцами. Этот памятник да красный флаг на здании напротив церкви – вот, пожалуй, и все зримые приметы, которые советская власть принесла в городок. Ну еще улица Иерусалимская была переименована в Красноиерусалимскую, хотя этого никто не заметил, поскольку в Чудове ее все равно и до, и после революции называли...
«А насчет работы мне все равно. Скажут прийти – я приду. Раз говорят – значит, надо. Могу в ночную прийти, могу днем. Нас так воспитали. Партия сказала – надо, комсомол ответил – есть. А как еще? Иначе бы меня уже давно на пенсию турнули.
А так им всегда кто-нибудь нужен. Кому все равно, когда приходить. Но мне, по правде, не все равно. По ночам стало тяжеловато.
Просто так будет лучше…»
«Максим гордился своим домом, иначе пришлось бы его ненавидеть. Он всем говорил, что такой дом остался один в Москве – доходный дом конца позапрошлого века, с высоченными, «как в Питере», потолками, с лабиринтом коридорчиков и крошечных комнат в каждой квартире, с ванной на кухне, опять же, «как в Питере», а главное – с чёрными лестницами…»
Российский читатель уже знаком с произведениями ярославского прозаика Алексея Серова. В 2001 году увидел свет сборник рассказов «Семь стрел», а через пять лет — в 2006 — сборник «Мужчины своих женщин». «Обеднённый уран» — третья книга автора. Рассказы, собранные в ней, различны и по тематике, и по жанру, и по авторскому «я» в характерах их героев. Но все рассказы (и маленькую повесть) книги объединяет главное: законченность сюжета, четкий психологический портрет главного героя. Творчество...
Новые истории о сыщике Опалине от мастера исторического детектива Валерии Вербининой. Середина 20-х годов прошлого века, разгар нэпа, сверкают огни казино, одни лихорадочно обогащаются, другие не знают, как будут жить завтра. Но преступления происходят в любые времена, и кому-то всегда приходится их разгадывать. Убита женщина, и осталось решить только один вопрос: виновен или нет человек, которого задержали недалеко от места преступления…
«Наташа не ответила на его поцелуй. Она крепко спала и улыбалась во сне. Андрей осторожно выбрался из-под одеяла. Ему не хотелось ее будить. Наташа пошевелилась, устраиваясь поуютней. Она выглядела юной, беззащитной и безмятежной.
Только Наташа имела смелость спать, когда он вставал на работу. Другие – прошлые – женщины поднимались обыкновенно за час до него. Накладывали макияж, одевались в кокетливые фартучки и подавали идеальный завтрак. Они им подчеркнуто дорожили…»
Новый рассказ мэтра российской фантастики.
Василий Головачёв обладает поистине провидческим взглядом на будущее.
Новый рассказ мэтра российской фантастики. Василий Головачёв обладает поистине провидческим взглядом на будущее.
Мечты сбываются, когда кто-то желает их исполнения больше чем ты сам.
Бонусный рассказ к романам "Нарисуй Италию", "Хамелеон и бабочка" и "Анасейма".
Сабрина пять лет проработала в компании "Miller Global", так и не получив заветное повышение, несмотря на выдающиеся способности. Но это её не особо волнует. Зато волнует строгий заместитель исполнительного директора, который неожиданно оказывается сногсшибательным красавчиком. Только он, как назло, ни капли в ней не заинтересован. Это не даёт Сабрине покоя, и она предпринимает решительные шаги, чтобы привлечь его внимание, даже не подозревая, сколько всего он скрывает под своей холодной...
Тяжела женская доля.
А когда ты некромантка на одном окладе, с детьми-подростками и не самым чутким мужем, то и подавно. Но оптимизм и отряд зомби помогут справиться с любыми передрягами. Я Лара Смертова, и это мой дневник.
Несерьезная история для поднятия настроения
- Это кто? - спрашиваю у любимого мужчины. - Его законная жена, - отвечает вместо него женщина и фотографирует нас. Приходится срочно одеваться. - Какая еще жена? Он вдовец! - Ах, ты еще и убил меня?! - она оглаживает округлый животик. - Наташа, успокойся, ничего особенного не произошло. Марго, уйди, живо! - бросает он мне, и я врастаю ногами в пол. - Уйди? - переспрашиваю. - Ты мне вообще-то врал! У тебя есть жена, Громов. - Ушла, быстро! - повысил он голос, и я отшатнулась, впервые...
Мистер Келада познакомился буквально со всеми, едва отчалил пароход. Он был поистине вездесущ и крайне активен. Недаром он быстро получил прозвище — мистер Всезнайка. Его общительность весьма утомляла соседа по двухместной каюте.
«Дом на песках времени» выдержан в жанре так называемых трактирных историй, начало которому положили Спрэг де Камп и Флетчер Прэтт в «Рассказах из бара Тавагана» («Tales form Gavagan's Ваг», 1953). Произведение Флинна отвечает всем требованиям этого специфического жанра, в нем есть юмор, емкие характеристики персонажей и неожиданные научные трактовки.
«В один летний день на краю леса, пред которым расстилались луга с болотами, с сигарой во рту сидел помещик деревни Ивовки; подле него лежал молодой человек, недавно поступивший в дом к этому помещику учителем. Оба они ходили с ружьями и ничего не убили…»
«Торжественный зал. Люстра, кинохроника, смокинги, блики фотовспышек на лысинах. Недержание лести: симфония славословий.
– …за величайшее достижение в области литературы двадцатого века. И, может быть, литературы вообще!..»
«Захватывающий сюжет, блестящая эрудиция, шпионаж, романтика, лихорадка на борту, крушение в высоких широтах, поединок кораблей — все это, помноженное на писательский талант, дает произведение, способное потягаться с любым шедевром морской прозы». Кристофер Уордсворд («Гардиан»)